Время синтеза
Шрифт:
– Откуда ты знаешь про запись на кристалл?
– Это я потом уже догадался, а сначала я знал только, что СБ тебя арестовала и отправила в Цев, но наша лаборатория продолжает работать и вскоре будет акция... А потом бац!
– эта жуткая новость о взрыве на складе! Люди погибли, АС-2 пропал, многие из синтезатов отчаялись, - казалось, всё катится в тартарары. И я решил, что должен тебя увидеть, должен понять что, вообще, происходит. Пришлось пробраться в городок и там начать поиски. Надо сказать, я в этом преуспел и уже даже разузнал, где ты живёшь, когда меня сцапали. Видно, настучал кто-то. Но нет худа без добра: буквально через день я столкнулся
– Не смешно, Проф! Так рисковать... А если бы они тебя отпрошили и мозги промыли, накачали дрянью какой-нибудь?
– Как ты меня сходу отпрошишь, если я давным-давно синтезнулся? Моё сознание теперь уже не так-то просто расщепить, требуется большая работа и куча времени!
– Гаврюхин затрясся, поскрипывая, что у него означало смех крайней степени ехидности.
– А насчёт дряни, так и что? Ты ведь не говорил мне, куда вывез лабораторию, где и когда состоится акция и прочее... Что нового я мог им рассказать? Что ты - тот человек, который знает, как связаться с Иксом?
– Но я не знаю, как связаться с Иксом!
– перебил я Гаврюхина.
– Чёрт, да я понятия не имею, где он и кто, фрики меня разукрась!
– Сейчас не об этом, - Проф повёл рукой, словно смахивая моё возмущение.
– А о том, что всё, что я мог выдать - было известно им и без меня, потому-то за тобой и охотились, потому ты и вырезал Эфа. Я сразу догадался, что ты это сделал, когда узнал, в каком виде тебя обнаружили. Да, ты - молодец, это было очень умно! После того, как они поняли, что Фёдора в тебе больше нет, ты стал им неинтересен. И ходил по Цеву как отработанный материал с промытыми мозгами. Но я-то сумел вернуть тебя к работе. Я это сделал!
– Но как? Как?!
– Я спровоцировал у тебя синтез, используя твою скороговорку: "Ошибочно и грубо рубить ребят на субы".
От этой бубняще-рычащей фразы у меня вдруг захватило дух, и возникло лёгкое головокружение.
– Так мы проверяли твою дикцию, - продолжал старик, внимательно следя за моим состоянием, и его голос отдавался в мозгу болью.
– Когда у тебя первый раз произошёл всеобщий синтез, обнаружились дефекты речи, и для тренировки ты придумал скороговорку и произносил её бессчётное количество раз. Даже после того, как речь выправилась, ты, соединяясь в единую личность, всё равно её частенько по привычке повторял... В общем, эта скороговорка стала для тебя как бы символом синтеза.
Головокружение прошло, но я всё равно чувствовал себя некомфортно.
– Вижу, теперь тебя так просто не спровоцируешь, - сказал Проф.
– Но тогда всё получилось. Я подумал, что ты наверняка предусмотрел, как восстановить Фёдора в случае экстремальных событий. Синтез, безусловно, такое событие и заставит тебя действовать. И я оказался прав!
Я смотрел на Гаврюхина с открытым ртом. Синтез?! От его слов у меня заболела голова.
– Погоди, Проф, я что-то совершенно запутался. Синтез кого?
– Девяти субов, оставшихся после удаления Фёдора.
– Но ты сказал, что Фёдор сам - соединение двадцати субов. Тогда каких ещё оставшихся?! Этих, что ли?
– осенило меня, и я постучал по скумару, а Гаврюхин согласно кивнул.
– Но как такое возможно? Разве синтез бывает частичным, это же... невероятно!.. Я никогда о таком не слышал.
– Да, ты, Эф, не слышал, но я-то знаю, какой ты уникум!
– Так расскажи мне!
Профессор взял свою чашку и, попивая чай мелкими, птичьими глоточками, какое-то время
Наконец, он поставил чашку на стол, откинулся на спинку стула, устало прикрыл глаза и заговорил:
– Ты с самого начала был склонен к синтезу. Он возникал у тебя сам собой, спонтанно и на непродолжительное время. И тогда, становясь новой личностью, ты всячески стремился закрепить это состояние. Ты перепробовал на себе столько препаратов и провёл столько экспериментов, сколько другим и не снилось. Среди применяемых тобой препаратов был и опасный Обс-1, который использовался при лечении блокушки, но вскоре был снят из-за побочных эффектов, таких как временное слипание освобождённых от блокировки субов. Думаю, он мог способствовать соединению именно части субов в Фёдора, который стал твоим первым устойчивым синтезом. Ты без конца пробовал всё новое, и тебе всегда было мало. Думаю, это даже была своего рода зависимость... ну, как знаешь, когда некоторые дамочки, у которых чересчур много денег и куча свободного времени, начинают модифицировать своё тело и не могут остановиться, пока не переделают всё, что можно.
– Ты сравниваешь меня с помешанными на телопластике богачками?!
– Ну, не то чтобы!
– Гаврюхин открыл глаза и сел ровно.
– Во всяком случае, не так примитивно... м-да... но какая-то аналогия всё-таки... ладно, оставим, я это так, для примера, сказал. Просто показать, что, когда у тебя случался синтез, ты становился одержим идеей соединения. При этом ты помнил и об уже слившихся личностях, и об остальных, оставшихся не у дел, и добивался всеобщего объединения. И добился в конце концов.
А вскоре после этого обнаружилось, что ты можешь легко расщепляться на Фёдора и остальных субов, стоит только принять всё тот же Обс-1. Согласись: в условиях подпольной деятельности синтезатов - крайне полезная способность, учитывая, что память синтезованной личности отдельными субами не воспринимается, - профессор подался вперёд и вопросительно поднял брови.
Я не ответил, безмолвно глядя на Гаврюхина и на себя словно со стороны. Меня охватило чувство сродни дежавю, только наоборот: казалось, что в комнате на самом деле нет ни меня, ни профессора, а наш разговор происходит где-то в другом измерении. И хотя я понимал всё, что говорит Гаврюхин, в голове возникла пустота безмыслия, не оставлявшая мне возможности произносить слова. Но старик ждал, и мне пришлось заставить себя кивнуть.
– Вот!
– он довольно откинулся на спинку стула и хлопнул ладонью по столу, будто подводя итог.
– Но самое интересное открылось, когда расщеплённые Обсом субы соединялись вновь.
– Память сама собой восстанавливалась, - быстро проговорил я, внезапно вывалившись из пустоты безмыслия в словесный мир.
– Не может быть, чтобы ты вспомнил!
– не поверил Проф.
– Скорее догадался, - я пожал плечами. Мне и самому было непонятно, откуда взялась эта мысль.
– Не просто догадался, - прищурился Гаврюхин.
– Я думаю, это опять проявляется твоя врождённая склонность к синтезу. Две личности: одна - из девяти субов, другая - из двадцати пытаются соединиться в одну и воскресить её память.
– Гаврюхин встал и принялся ходить по кухне.
– Побывав на кристалле, Фёдор сплавился в единое, неделимое целое и не допускает существование второй личности. Он оказался сильнее, занял сознание и подавил девятисубового Кораблёва. Поэтому ты и не видишь его память. И п-ключ твой залип намертво.