Время Рыцаря
Шрифт:
– Получается, что один из двух бесов обречен? – спросил Альберт, холодея.
– Обречен быть в захваченном теле, пока живо тело. Со смертью тела он умрет. В преисподнюю же, где демоны живут вечно, ему не вернуться никогда.
Слово 'никогда' эхом отразилось в голове Альберта, и он отвернулся, как слепой нашарил рукой кувшин и сделал несколько глотков вина.
«Преисподняя, стало быть – мое время»
– А вы не помните, как… определить того человека, которого демон покинет во время ритуала? – спросил историк, несколько раз глубоко вздохнув.
Аббат задумался. Он уже стоял у двери, видимо, рассчитывая, что встреча подошла
– Покинет человека тот демон, который первым вглядится в зеркало после заклинания. Он уйдет в туманную глубину, а плененная христианская душа из глубины выйдет. Второй одержимый должен быть рядом, но в нем, как я уже сказал, демон останется навсегда, потеряв связь с загробным миром. Поэтому второго одержимого после ритуала надо сжечь в любом случае.
– А если…
– Я и так сказал больше, чем следовало. Нельзя осквернять стены монастыря такими речами. Я покидаю вас, а вы рано утром покинете аббатство и забудете, где оно находится.
Когда аббат, не попрощавшись, ушел, Альберт упал ничком на кровать и долго лежал так, не в силах собраться с мыслями. Было понятно, что все его пребывание в прошлом не что иное, как обман, что его используют, и уже понятно, в чем будет заключаться финальный акт такого обмана. Даже не хотелось уже распутывать цепочку странностей, цепочку дней, проведенных в Курсийоне.
'Как хорошо, что я не отправился прямо в замок, а заехал в этот монастырь, – думал Альберт. – Теперь я хотя бы предупрежден об опасности. Но что толку, если манускрипт в руках у владельца замка, у этого Николаса, и у него же зеркало. И у него скоро буду я, чтобы этот мерзавец смог переместиться. Конечно, я могу не ехать в замок, но что толку, ведь я все равно тогда останусь в средневековье. Значит, надо перехитрить Николаса. Ни в коем случае нельзя показать, что я все знаю. Надо сделать вид, что я простодушен и полностью вверяю ему свою судьбу. И тогда, возможно, в самый последний момент удастся что-то сделать, чтобы поменяться с ним ролями. Но надо быть очень внимательным и осторожным, потому что я еще много не знаю, нюансы скрыты от меня, а разговор с аббатом лишь пролил толику света на ситуацию, над которой у меня нет контроля'.
6
Утром Альберт был бледен и серьезен. Он понятия не имел, как теперь себя вести, но главным было узнать как можно больше, а показать как можно меньше. Надо выяснить у Крушаля тонкости ритуала якобы для того, чтобы успеть подготовиться. Он вышел на открытую круглую площадку за старым крылом, где накрывала завтрак Ивет, и стал смотреть вниз со стены в лес.
– А, вы уже тут… – услышал Альберт обрадованный голос агента по торговле исторической недвижимостью. – Как спалось в монастыре? Не жалеете, что потеряли день?
– Лучше потерять день, чем голову, – ответил Альберт, вложив в ответ все оставшееся добродушие. – Я уже имел опыт встречи с разбойниками и скажу вам, что в келье монастыря все-таки лучше, чем ночью на большой дороге. А вы мне скажите, как самочувствие Николаса? Может, вы дадите с ним поговорить хотя бы по телефону?
– К сожалению, никак нельзя, – огорченно развел руками Крушаль.
– Но вы-то с ним говорите, и ничего. А мне, между прочим, поговорить с ним еще важнее.
– А о чем вы хотите поговорить? – поинтересовался Крушаль с независимым видом. – Все, что надо, я вам скажу сам.
– Например, мне любопытны тонкости ритуала. Все-таки необходимо подготовиться. Я не люблю спонтанность.
Крушаль, который именно это, по-видимому, и хотел сказать, сжал губы.
– Тонкости ритуала? – после паузы переспросил агент. – Я постараюсь спросить у Николаса и сообщу вам ответ еще до вечера.
Альберт заметил, что Крушаль всегда внимательно следит за реакцией на свои слова. И это было понятно, ведь лжецу всегда интересно, верит ли ему собеседник. А еще те, кому есть, что скрывать, частенько повторяют вопрос перед тем, как дать на него ответ. Это необходимо для выигрыша времени при обдумывании обмана. Но Альберт и так знал, что Крушаль врет и в целом, и в мелочах, и необходимости лишний раз убеждаться в этом не было. Уж не говоря о том, как важно было теперь, чтобы агент знал, что ему верят полностью и безоговорочно.
Подошел Филипп, и Альберт с мрачным удовлетворением заметил, что вся команда заговорщиков в сборе, за исключением Николаса, которого при неудачном стечении обстоятельств в современном обличии он не увидит никогда. Хотя если судить по той фотографии, найденной в папке Крушаля, то…
– Доброе утро! – протянул руку управляющий. – Честно говоря, мне вас даже немного жалко. Вид у вас неважный. Работа с прошлым так утомительна?
– Есть немного… – Альберт пожал руку и даже нашел в себе силы дружелюбно улыбнуться, чтобы компенсировать злой блеск глаз. – А вы хорошо выглядите. Видимо, выздоровление Николаса идет и вам на пользу.
Управляющий явно смутился. Альберт пристально вглядывался в лица своих оппонентов и размышлял, что же он сказал такого, что вызвало смущение Филиппа. Но додумать мысль не дал Крушаль.
– Простите, Альберт, что я не говорил вам раньше… считал излишним, но, конечно, Филипп в курсе всего происходящего.
Альберт сначала изобразил соответствующее случаю недоумение, а потом пробормотал:
– В таком случае я мог бы попросить и вас, Филипп, о содействии.
– Все, что в моих силах.
– Если вы в курсе, то знаете, что завтрашний день очень важен и для меня, и для Николаса. С помощью рекомендаций, описанных в манускрипте, мы должны будем окончательно вернуться в свое время.
– Так, – посерьезнел управляющий.
– Но я волнуюсь, и мне бы хотелось знать программу этого ритуала, чтобы я морально подготовился. Как и месье Крушаль, вы наверняка имеете доступ к Николасу и сможете это выяснить. Я уже попросил месье Крушаля, но считаю не лишним продублировать просьбу.
Управляющий склонил голову в знак согласия, и остаток завтрака прошел в молчании. На агента Альберт не смотрел. Но знать ритуал было совершенно необходимо. Если прав был аббат, сказавший, что освободится только тот человек, который по окончании ритуала будет смотреть в зеркало, то план Альберта был таков: когда будут произнесены последние слова заклинания или будут выполнены какие-либо окончательные действия, следовало оттолкнуть Жана де Бертье от зеркала и самому встать на его место. Если этот Де Бертье силен, то сначала придется оглушить конкурента. Главное, чтобы понадобилось смотреть в зеркало по окончании ритуала, а не во время него. В этом случае необходимо было знать финальные слова, чтобы не начать действовать раньше времени. Конечно, трудно было рассчитывать на искренность этих людей, танцующих под дудку хозяина, но по крайней мере можно было бы выделить из их слов крупицы правды, а также разглядеть вранье.