Время Рыцаря
Шрифт:
Уже порядком разомлевшего Альберта навестил Валентин, спросил, понравились ли кушанья, и объявил, что вода согрета. По пути в бани историк обратил внимание, что на территории нет монахов.
– После повечерия все отошли ко сну, – пояснил Валентин.
– Так рано? – удивился Альберт.
– Почему рано? Вставать же потом ко всенощной, а потом к утрене.
В банях оказалось не очень-то тепло. Альберт разоблачился и, млея, залез в приготовленную для него ванну с горячей водой. Валентин оставил мыло и ушел, хотя ванн, разделенных
После ванны он надел свое белье – чистого Валентин не предоставил, но приятно удивился, что его поджидал монах-брадобрей. Он усадил Альберта на лавку, сунул ему в руки миску с горячей водой и, выправив бритву о ремень, приступил к бритью.
Посвежевший, Альберт оделся и вместе с ожидавшим его Валентином покинул помывочную. Он думал, что они направятся в дом аббата, но монах сказал ему ожидать в келье, потому что аббат придет сам.
Вот только теперь было не совсем ясно, что же спрашивать у настоятеля. Раз манускрипт найден, то и выяснять больше нечего. Однако пообщаться с аббатом все равно будет не лишним.
В дверь тяжело постучали, и в комнату ввалился монах с мешком. С металлическим звоном бросив мешок в угол, он молча ушел, но в проеме осталась черная тень. Тень откинула куколь, и Альберт каким-то внутренним чувством понял, что это и есть аббат – лицо у вошедшего было особенное. Высокий лоб, впалые щеки в паутине морщин и глубоко запавшие черные глаза, в которых огонь свечи отражался совершенно дьявольским образом. Узловатой белой рукой в пигментных пятнах настоятель держал меч в ножнах.
– Это доспехи госпитальера, которые вам обещал Валентин, – тихо сказал аббат, кивнув на мешок, и прислонил меч к стене. Затем он пытливо посмотрел на Альберта и добавил: – Валентин, на редкость проницательный монах и мой приор, не смог мне сказать о вас что-либо определенное. Он не понял, кто вы. А уж если он затрудняется, то…
Альберт встал и поприветствовал аббата неловким поклоном. Вроде бы правильнее было поцеловать руку, но настоятель руки не протянул, а лишь немного склонил голову. Затем продолжил:
– …то и мне будет трудно судить о вас. Однако вы теперь связаны со Стефаном общим побегом, и много говорить будет не в ваших интересах.
Альберт ответил, что вообще не имеет привычки болтать, и аббат благосклонно кивнул.
– Хорошо. Итак, что же вы хотели узнать?
– Дело в том, что брат Валентин представил вас как человека весьма сведущего во всем, что касается зеркал и оптики, поэтому я хотел спросить, что вы знаете о необычных зеркалах, обладающих удивительными свойствами… – Альберт замялся, не в силах подобрать нужные слова.
– Все зеркала обладают удивительными свойствами. Сам факт отражения удивителен и богат скрытыми возможностями.
– Меня действительно интересуют зеркала, но не те, которые превращают. А те, …которые переселяют души, – сказал Альберт, набравшись храбрости, и напрягся, увидев, как изменилось лицо аббата. Историк тут же добавил: – Меня интересуют слегка вогнутые по краям зеркала.
В комнате повисло молчание, и по лицу аббата Альберт видел, что тот уже пожалел, что пришел в эту келью. Но, овладев собой, настоятель произнес:
– Какая опасная тема… Не знаю, представляете ли вы всю опасность вашего вопроса. Я бы подумал, что Святая Инквизиция хочет загнать меня в угол, прослышав о моих опытах и разглядев в них происки нечистого. Однако я чувствую, что вы искренни. Следовательно, опасность грозит не мне, а вам.
– Я полностью осознаю важность вопроса, святой отец. Расскажите мне об этом.
– Хорошо. Но я расскажу лишь то, что читал, потому что сам таких опытов, хвала Всевышнему, не делал.
– Буду признателен, если вы расскажете.
– Дело в том, что через эти зеркала – а их было сделано лишь несколько штук проклятым мастером – могут приходить в наш мир демоны. Они вселяются в обычного человека, случайно или намеренно оказавшегося рядом с проклятым зеркалом, и живут в его теле, как в своем, творя бесчинства до тех пор, пока тело это не будет предано огню.
Историк понял, что под «демоном» аббат имеет в виду человека из будущего, а иначе говоря, Альберта или Николаса.
– А можно изгнать демона обратно в его мир? Не сжигая тело? Чтобы демон вернулся в свой мир, а душа человека обратно в тело?
Аббат стал задумчиво ходить по комнате, а затем, скорбно покачав головой, сказал:
– Написано было, что можно, только… не происки ли это демона, который не хочет, чтобы его убивали? Не лучше ли сжечь оскверненное тело вместе с демоном? А Господь уж приберет христианскую душу.
– Может быть и лучше. И все же. Можно просто изгнать демона? – не отставал Альберт.
– Нужен особый ритуал изгнания. Но я его не читал целиком, хотя в трактате он был подробно расписан. Я пропустил это место, дабы не запачкать душу мерзостью, потому что написавший трактат был явно на стороне сатаны. Запомнил лишь начало. Чтобы в человека вернулась душа, демон должен захотеть его покинуть. Но этого мало. Демон должен отыскать еще одного демона, в другом несчастном человеке. И оба демона должны быть рядом с зеркалом во время ритуала. Нужна сила их двух. Но покинет наш мир только один демон, и душа вернется только в одно тело. Тот же демон, который останется в нашем мире, уже не способен будет покинуть украденное тело.