Время Рыцаря
Шрифт:
– Слабые места… Показали бы мне на этой стене хоть одно надежное место, так я бы оттуда и не слезал. Клянусь святым Вульфхадом, восточная стена не для тех, кто хочет дожить до рассвета.
– Сейчас уже никто не сунется, или ты знаешь случай, чтобы кто-то штурмовал крепость на ночь глядя? – язвительно спросил Гроус.
– Крепость… – сержант сплюнул. – Вот Брест – это крепость. А здесь так… Одно слово – монастырь.
– Поменьше болтай! – прикрикнул Гроус. – Как будто мы сами не видим, что эта стена от гусекрадов!
Сержант замолчал и лишь пыхтел, поднимаясь по каменной лестнице со сбитыми ступенями. Альберт же опять занервничал и сетовал на то, что не успел внимательно проштудировать литературу. Тогда бы
С высоты было хорошо видно все аббатство. Массивная церковь возвышалась в западной части, и ее задняя стена являлась частью стены западной. Перед церковью располагались различные монастырские строения: почивальня монахов, странноприимный дом, скрипторий и многое другое. Все вместе эти постройки образовывали небольшой внутренний двор. Вдоль восточной стены, но не прижимаясь к ней, тянулись амбары и конюшни. В южной части, за пекарней, располагалось приземистое вытянутое здание, по-видимому, больницы. За больницей виднелись могильные плиты кладбища. Монахов нигде видно не было. Везде сновали либо латники, либо их слуги.
Тут осмотр прервал истошный крик, заставивший Альберта повернуть голову налево.
– Идут!
– Французы или Фицуолтер? – пробормотал Гроус, пристально вглядываясь в полоску горизонта на северо-западе.
Альберт поспешил на угол, подался к зубцам и уставился вдаль, где в обход холма к аббатству приближался большой отряд. Вскоре от него отделились всадники, числом не более двадцати, и, опережая маленькое войско, галопом поскакали по дороге к воротам. Наконец-то стали видны английские флаги на копьях.
'Понятно, почему Фицуолтер сразу не дал деру: у него много телег. И телеги он использует лишь для добычи', – подумал Альберт, разглядев за рядами пик обоз.
Всадники приблизились к воротам, один из них, в сизого цвета латах, нетерпеливо махнул рукой, и ворота в очередной раз открылись, пропуская кавалькаду. Когда же подошли пешие воины с обозом, под аркой даже образовалась небольшая давка, словно все стремились зайти внутрь как можно быстрее. За последней телегой створки со скрипом сошлись, и в этот раз солдаты не только опустили поперечную балку, но и подперли ворота колами, вбив их в утоптанную землю. Наблюдая за этим, Альберт подумал, что большинству из тех, за кем эти ворота закрылись, не покинуть этот монастырь никогда. Разве что на телегах-труповозках или в клетках, чтобы навсегда сгинуть в Ле Манской тюрьме.
– Так-то лучше будет, – нарушил молчание на стене Томпкинс. – Продолжите обход?
– Мне надо поговорить с сэром Уолтером, – сказал Альберт, свистом позвал на стену своего сержанта и, поручив ему подумать о расположении людей, направился вниз, туда, где только что спешился Фицуолтер.
– Ну и погодка… Чертовым французам не сидится на месте, уже и зимой воюют. Хорошо, что и вы здесь, сэр Роджер, – наконец заметил рыцаря Фицуолтер, обеими руками снимая бацинет с таким вытянутым забралом, что этот шлем называли 'собачий череп'. – Ваши люди пригодятся. Срочно устроим совет и решим, что делать дальше. Положение на редкость тяжелое. Черный Пес перехитрил нас.
– Кто? – не понял Альберт.
– Дю Геклен, кто же еще! – злобно сказал Фицуолтер. – Кто бы мог знать…
– Между тем сэр Роберт Ноллис предупреждал о таком повороте, – заметил Альберт и наткнулся на недобрый прищур Фицуолтера. Словно не заметив этого, Альберт громко произнес, чтобы слышал и комендант: – Пока не поздно, надо идти вслед за Ноллисом.
Фицуолтер явственно скрежетнул зубами.
– Идти за ним, чтобы нас перебили в поле? – вскричал он. – Силы небесные! А этих я куда дену? – и широким жестом он указал на большую толпу лучников возле обоза.
Альберт
В разграбленной церкви монастыря молились англичане. Альберт постоял немного, прислушиваясь к неразборчивому бормотанию, и душу его охватила тоска. Хотелось с кем-нибудь поделиться своим знанием, но не было никого, кто бы ему поверил и принял искреннее участие в попытке избежать опасности. Да и на совете его уход наверняка будет воспринят неоднозначно, если вообще дадут уйти. Эх, направиться бы в Бретань сразу, с утра, не заходя в монастырь… Теперь же, не зная тонкостей субординации в английской армии, трудно было предсказать реакцию коменданта и этого неприятного Фицуолтера. А ведь можно же соорудить для отхода что-то вроде гуситских телег – прообраза современных боевых машин. Их экипаж состоял из десяти и более человек, среди которых были два арбалетчика, копейщики, возница, несколько человек для поддержки щитов и небольшой десант. Гуситам удавалось противостоять рыцарям. Но уже поздно… Сердце сжималось от нехороших предчувствий, и хотелось молиться, но Альберт не знал, кому молиться и как.
И тут снаружи раздались крики, мгновенно поднявшие молящихся с колен. На горизонте заметили французскую армию.
Солдаты устремились к выходу, переглядываясь, словно ища друг в друге поддержки, историк же звонко хлопнул по плечу пробегающего мимо Уильяма – тот в панике не заметил своего капитана – и они вместе поспешили в монастырскую конюшню. Ведь шлем так и остался притороченным к седлу вместе со щитом.
Во дворе аббатства началась суета. На луки натягивали тетиву, которую из-за сырой погоды держали в парусиновых чехлах, на головы надевали кольчужные капюшоны и шлемы, с телег разбиралась амуниция и дополнительное оружие навешивалось на пояс. Солдаты тащили к стенам бревна. Альберт увидел и своих людей: они сгрудились вокруг Томаса возле скриптория и ждали своего капитана.
– Уильям, неси шлем и все, что надо! – крикнул на бегу Альберт, тяжело позвякивая кольчугой.
– Чем будете биться, сэр? – возбужденно зашептал Уильям, глаза его горели. – Этот меч вам, наверное, неудобен. Вы говорили, что на стене всегда предпочитали боевой топор!
– Давай топор! А меч пусть остается на поясе. И щит неси! Все давай, что требуется! – грозно крикнул Альберт, у которого мандраж живо сменился новым незнакомым чувством, сродни азарту. Дрожали руки, он делал много лишних суетливых движений, но страх исчез, будто и не было его вовсе, а в тело пришла пьянящая легкость.
– Томас, – обратился он к сержанту, – проследи, чтобы все были экипированы должным образом, а я сейчас узнаю, какой участок нам придется оборонять, – бросил Альберт уже на ходу. – Скорее всего, наступает Сансер, а он должен подойти со стороны реки.
Не дожидаясь, пока Уильям принесет вооружение, Альберт поспешил к узкой площадке восточной стены, где нервно колыхался синий плюмаж коменданта.
Адреналин давал себя знать, и Альберт взбежал по крутой лестнице так легко, словно на нем не было навешено килограммов пятнадцать железа, встав затем по левую руку Рэдмана. Комендант объяснял что-то хмурому рыцарю с повязкой на лице и со львами на щите, чей единственный глаз следил за продвижением французов. По всей видимости, солдаты Сансера собрались на штурм прямо с марша, они уже перешли хлипкий мост рядом с аббатством, который англичане даже не догадались сжечь, и рассредоточивались теперь вдоль восточной стены на расстоянии полета стрелы. Было хорошо видно, как рыцари спешивались, бросая поводья слугам, а с телег на том берегу солдаты снимали лестницы. Два больших отряда лучников, человек по сто в каждом, изготавливались для стрельбы на флангах.