Время прошедшее
Шрифт:
Мердок остановился в дверях.
– Ты еще не спишь? Уже три часа ночи!
Я снова посмотрела на электронные часы на стене. Конечно же, зрение подвело меня: восьмерка мгновенно превратилась в тройку.
– Теперь это не так важно. С тех пор как мы зашли в корабль инвиди, я перестала ориентироваться во времени.
– Мы находились за сотню лет отсюда. Я понимаю твои ощущения.
– Да, но мне плохо не только от этих немыслимых перемещений. Ты знаешь…
Билл посмотрел на мои красные глаза и сочувственно произнес:
– Да, как будто
В его голосе тоже слышалась боль. Я опустила взгляд, чтобы он не увидел, как из глаз капнули слезы. Попыталась сглотнуть, но в горле застрял комок. Говори! Говори что-нибудь, и все пройдет!
– Билл, почему Левин сделал это?
Рот Мердока превратился в тонкую жесткую линию.
– Не знаю, я уже говорил. Может, хотел проверить, насколько сильны пришельцы; может, хотел напакостить ООН или просто избавиться от нас?!
Да, Левин нас безжалостно использовал, а мы не могли заставить его заплатить за страшное преступление. Нас оставил в дураках тот, которого уже давно нет на свете. Какой-то мертвец использовал нас. Впрочем, использовал и невинного ребенка…
– В исторических архивах ничего нет про этого мерзавца?
– Нет. Я уже проверил. Однако это вовсе не означает, что он не совершил еще больших преступлений, чем… Просто его никогда не поймали, или информация о нем затерялась во время катастроф 30-х и 40-х годов. Многие документы тогда утеряли.
– Но ведь за взрыв бомбы он не арестован!
– Точно утверждать нельзя. В архивах многого недостает. – Голос Билла стал резче. – И что ты теперь будешь делать с этим кораблем?
Он потрогал коммуникатор.
– Кстати, это новейшая разработка в области связи. Таким образом мы всегда на связи с Конфедерацией.
Билл повернулся спиной к монитору на стене и устало опустился в кресло.
– По правде говоря, если они все-таки придут за нами, единственное, что мы сможем сделать, – подать жалобу с ближайшей земной станции.
Я вышла из спальни и села на стул напротив Мердока.
– Как у тебя дела? Не перевели на иной объект?
Он скривился в гримасе.
– Официально я пока отсутствую. Надеюсь, они учтут тот факт, что я вернул тебя обратно. Это должно стать своеобразным доказательством, что я «хороший парень», и тогда меня решат оставить на станции.
Но меня ведь будут судить на Земле, и я хочу, чтобы ты был там рядом со мной! – едва не сказала я вслух.
Мердок сидел, широко расставив ноги. Положив локти на ручки кресла, он сказал:
– Знаешь, Хэлли, ты можешь выйти из всей этой истории с «Калипсо-2» почти сухой из воды. Конфедерация может ограничиться штрафом. В конце концов, нет прямых доказательств перехода в гиперпространство. А что касается корабля, то можем сказать, что инвиди сами одолжили его нам. Однако линию поведения надо согласовать, не откладывая!
– Да, знаю, – выдавила я.
Все доводы и предложения куда-то вмиг улетучились.
– У нас есть максимум двадцать четыре часа. Именно столько
– Билл, но им важно сохранить в секрете свои технологии! Ради этого Центр может пойти на все! – наконец сказала я.
По привычке обернувшись к фотографии Лас Мухерес, я не увидела лиц женщин. Снимок лежал обратной стороной.
– Да, понимаю… Я не отношу себя к их союзникам! – Он дотянулся до моей руки и крепко сжал ее. – Но действительно ли механизм так важен для станции? С одной стороны, Стоун прав: как может эта ситуация помочь нам получить столь желанный для населения Иокасты нейтралитет?
Зачем он только дотронулся до меня? Тепло прикосновения возбудило волну вожделения, которая неизменно связывала меня с Геноитом.
– Стоун беспокоится о репутации станции. Если не выполним условия Конфедерации, у нас возникнут проблемы. Однако Конфедерация должна беспокоиться, а не мы! Вторжение на территорию, имеющую временный нейтралитет, противозаконно!
– Но даже временный статус Иокасты еще не подтвержден официально. В данный момент мы практически висим между небом и землей.
– Знаю. Но если одна из четырех главенствующих рас Конфедерации на виду у всей Галактики и Совета решится вломиться на станцию, это вызовет определенную волну негодования и, возможно, увеличит наши шансы получить большее количество голосов в поддержку нейтралитета.
Мердок отпустил мою руку и устало потер лоб.
– Кстати, не думаю, что Земля поддержит нас. Она всегда принимает сторону Совета Конфедерации. Министерство иностранных дел чрезвычайно раздражает наш временный нейтралитет. Они злятся, что теряют одну из своих колоний.
– На их месте я бы, наоборот, радовалась появлению нового равноправного союзника.
МИД Земли всегда вел двойную игру. Власти хотели, чтобы мы исполняли все их распоряжения и в то же время старались быть «паиньками» перед Конфлотом. Однако в памяти жителей Иокасты навсегда осталось то, как во время блокады сэрасов Центр оставил нас без помощи, а потом еще и дерзнул упрекнуть в недоверии.
– А каким же образом может помочь нам этот корабль? – снова спросил Мердок.
– Девять остальных рас, также не имеющих доступа к высшим технологиям, тоже имеют право голоса. Возможно, кто-то из них поддержит нас.
– Чего-то я все-таки не понимаю… – Билл замолчал, внимательно на меня посмотрел, затем продолжил: – Я прекрасно осознаю важность нейтралитета. Мы не можем больше полагаться на Конфедерацию и каждый день ждать очередного подвоха. Они уже бросали нас во время блокады, и такое вполне может повториться еще не раз. Земля тоже предпочла не вмешиваться, поэтому ее «колонией» население тоже не хочет быть. Однако я никак не могу понять, как именно получение этих секретных технологий и обеспечение девяти других рас замысловатыми механизмами может реально помочь нам в данной ситуации?