Время предательства
Шрифт:
Возможно, Констанс не последняя.
Глава двенадцатая
«Слушай внимательно, – умолял себя Жан Ги Бовуар. – Бога ради, сосредоточься».
Его колени дрожали, и он положил на них руку, поприжал.
Мартен Тесье инструктировал агентов, назначенных в рейд на одну из байкерских баз.
– Это вам не какие-то татуированные громилы, – говорил заместитель Франкёра, поднимая глаза от схем в блокноте. – Слишком многие мертвые полицейские и главари банд недооценивали байкеров. Это воины. Внешне они, может, и похожи на бездомных
Тесье продолжал – сыпал образами, схемами, планами.
Но Бовуар слышал только собственный умоляющий голос: «Господи боже, не дай мне умереть».
Старший инспектор постучал в дверь и вошел в кабинет Терезы Брюнель. Она подняла голову и взглянула на него.
– Пожалуйста, закройте дверь, – сказала она, снимая очки.
Ее голос и манеры показались ему необычно резкими.
– Я получил ваше сообщение, но меня не было в городе.
Он посмотрел на часы на ее столе – стрелки только-только перевалили за двенадцать.
Она показала ему на стул. Он помедлил секунду, потом сел. Тереза опустилась на стул рядом. Выглядела она усталой, однако одета была, как всегда, с иголочки и полностью владела собой.
– Извините, Арман, но мы дошли до конца.
– Что вы имеете в виду?
– Вы знаете, что я имею в виду. Я думала об этом, говорила с Жеромом, и мы считаем, что искать тут больше нечего. Мы гонялись за собственным хвостом.
– Но…
– Не прерывайте меня, старший инспектор. Вся история с видео вышла из-под контроля и раздулась до невероятных размеров. С ней покончено. Видео ушло в свет, и, что бы мы ни делали, назад его не вернуть. Вы должны остановиться.
– Не понимаю… – Он вгляделся в ее лицо.
– Все очень просто. Вы обиделись, рассердились и захотели отомстить. Вполне естественно. Потом вы убедили себя, что за этим стоит нечто большее, чем просто видео. Вы распалились и распалили всех вокруг. Включая и меня. Тут уж моя вина, не ваша. Я позволила себе поверить вам.
– Что случилось, Тереза?
– Суперинтендант, – отрезала она.
– D'esol'e. Суперинтендант. – Он понизил голос. – Что-то случилось?
– Конечно случилось. Я пришла в чувство. И вам советую сделать то же самое. Я почти не спала прошлой ночью. Утром встала и набросала кое-какие заметки. Хотите посмотреть?
Гамаш кивнул, внимательно глядя на нее. Она протянула ему листок с записями. Он надел очки, прочитал написанное и аккуратно сложил листок пополам.
– Как видите, я перечислила все, что может свидетельствовать в пользу вашей версии, согласно которой старший суперинтендант Франкёр организовал утечку видео и имеет еще более далеко идущие и зловещие цели…
– Тереза! – воскликнул Гамаш, внезапно наклонившись вперед, словно хотел физически воспрепятствовать продолжению ее монолога.
– Да бога ради, старший инспектор, прекратите вы. В моем кабинете нет жучков для прослушки. Нас никто не слышит. Никому мы не нужны. Все это в вашей голове. Посмотрите на мои записи. Там нет никаких доказательств. Груз нашей дружбы и мое уважение к вам затуманили мой разум. Вы соединили точки, которые существуют только в вашей голове. –
– Не пойдете, – произнес Гамаш, едва владея голосом.
– Я устала, Арман, – сказала она, вставая и пересаживаясь за свой стол. – Жером без сил. Вы затащили нас обоих в ваши фантазии. Прекратите. А еще лучше – подайте в отставку. Поезжайте в Париж на Рождество, подумайте о моих словах, а когда вернетесь…
Она не закончила предложение, и оно повисло в воздухе между ними.
Гамаш встал:
– Вы совершаете ошибку, суперинтендант.
– Если и совершаю, то сделаю это в Ванкувере с нашей дочерью. И там мы с Жеромом обсудим мое будущее. Пора отступить, Арман. Квебекская полиция не разваливается на части. Разваливаетесь вы. Мы динозавры, и метеорит уже упал на землю.
– Готов? – Тесье похлопал Бовуара по спине.
«Нет».
– Готов, – ответил Бовуар.
– Хорошо. Я хочу, чтобы ты повел команду на второй уровень бункера.
Тесье улыбался, словно только что вручил Бовуару билет на Багамы.
– Да, сэр.
Он сумел дотащиться до туалета и заперся в кабинке. Его рвало и рвало без остановки, пока желудок не опустел и из нутра не стал прорываться наружу лишь зловонный воздух.
– Вас, шеф.
– Это важно?
Секретарь заглянула через открытую дверь в его кабинет. За все те годы, что она работала со старшим инспектором Гамашем, он никогда не задавал такого вопроса. Доверялся ей – если уж она переводит звонок на него, то, по ее мнению, разговор того стоит.
Но после встречи с суперинтендантом Брюнель он казался каким-то рассеянным и последние двадцать минут просто смотрел в окно.
– Хотите, чтобы я приняла телефонограмму?
– Нет-нет. – Он потянулся к трубке. – Я отвечу.
– Salut, patron, – раздался веселый голос Оливье. – Надеюсь, не оторвал вас от дел. – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Габри просил уточнить, понадобится ли вам номер сегодня.
– Кажется, я его уже предупредил. – Старший инспектор услышал в собственном голосе некоторое раздражение, но не сделал ничего, чтобы изменить тон.
– Послушайте, я только выполняю его просьбу.
– У него что, избыток желающих?
– Нет, номера есть, но он хочет знать, сколько вас будет.
– Что значит – сколько?
– Инспектор Бовуар тоже приедет?
Гамаш резко выдохнул в трубку.
– Voyons [27] , Оливье, – раздраженно начал он, но тут же взял себя в руки. – Послушайте, я же ему все объяснил. Инспектор Бовуар работает по другому делу. Инспектор Лакост останется в Монреале, будет продолжать расследование здесь, а я приеду в Три Сосны, буду распутывать клубок с той стороны. Я оставил Анри у мадам Морроу. Так что я в любом случае приеду.
27
Послушайте (фр.).