Время любить

Бенцони Жюльетта

– Это Альказаба, крепость, которая делает Аль Хамру неприступной. Погляди на эту огромную башню, которая вон там стоит над рвом! Это Гафар, главное место защиты крепости. Очень часто по ночам ты услышишь, как над ней бьет колокол. Не пугайся, Свет Зари. Это не означает опасности, а только час полива на равнине… Теперь пойдем быстро, жара становится невыносимой, а я хочу, чтобы ты свежей предстала перед господином.

Катрин вздрогнула. Видно, она не успеет и вздохнуть, как ее уже будут демонстрировать калифу. Но она решила отдаться ходу событий, только стараться использовать их наилучшим образом.

Король-поэт

Бассейн,

выложенный голубой с золотом мозаикой, утопал в дымке благоуханного воздуха, когда Катрин, подталкиваемая Мораймой, появилась из гарема. По приказу старой еврейки она проспала два часа после еды, и в ушах у нее шумело. Гомон вспугнутого птичника стоял в зале, где около пятидесяти женщин болтали все разом. В бассейне, полном теплой голубой воды, плескались красивые женщины. Вода в нем была такая прозрачная, что совсем не скрывала тел купальщиц. Все цвета кожи можно было увидеть на этой картине в пышной и очаровательной раме бассейна: темная бронза африканок с узкими бедрами и торчащими грудями, нежная слоновой кости кожа азиаток, розовый алебастр нескольких западных женщин соседствовали с янтарным оттенком мавританок. Катрин увидела черные, рыжие, красного дерева и даже белокурые волосы, глаза всех оттенков, услышала голоса на все лады. Но ее появление под покровительством хозяйки гарема заставило замолчать весь этот мирок. Все женщины застыли, все взгляды обратились к новенькой, которую сама Морайма поспешно принялась раздевать. Катрин заметила, что выражение глаз у всех этих женщин было одним и тем же: всеобщая враждебность.

Между тем Морайма тоже почуяла враждебную атмосферу. И ее резкий голос возвысился:

– Ее зовут Свет Зари. Это пленница, купленная в Альмерии. Постарайтесь, чтобы с ней не случилось ничего дурного! Я не поверю ни в слишком скользкие края бассейна, ни в недомогания в бане, ни в несварение желудка от сладостей, ни в карниз, который вдруг свалится, ни в гадюку, случайно заползшую в сад! Помните об этом! А ты иди окунись в воду.

Недовольный шепот встретил эту короткую речь, но никто не осмелился возражать. Однако, дотрагиваясь кончиком ноги до благоуханной воды в купальне, Катрин показалось, что она спускается в ров, полный змей. Все эти красивые тела обладали опасной гибкостью, а все эти рты со свежими губами, казалось, были готовы выпустить яд.

Ее сторонились, и Катрин вовсе не хотелось продолжать купание, не доставлявшее удовольствия. Она уже приближалась к краю бассейна и собиралась отдаться в руки двух рабынь, которых назначили ей в услужение и которые ожидали ее с полотенцами наготове у края бассейна. Внезапно она заметила, что молодая блондинка, лежавшая на подушках у края бассейна, обладательница красивого округлого и свежего тела, искренне ей улыбалась. Не задумываясь, Катрин подплыла к ней. Улыбка молодой блондинки обозначилась еще яснее.

– Не обращай на них внимания. Так всегда бывает, когда приходит новенькая. Понимаешь, новая женщина может стать опасной соперницей.

– Неужели все эти женщины влюблены в калифа?

– Господи, конечно, нет! Хотя ему не откажешь в привлекательности.

Блондинка заговорила по-французски.

– Ты из Франции? – спросила удивленная Катрин.

– Я родилась в Оксонне. Там, – добавила она с грустью, – меня называли Мари Вермейль. Здесь меня называют Айша. А ты откуда родом?

– Я родилась в Париже, но выросла

в Дижоне, где мой дядя Матье Готрен торговал сукном…

– Матье Готрен? – повторила Мари задумчиво. – Мне знакомо это имя… Мне кажется, я тебя уже видела…

Она внезапно умолкла. Скользнув в лазоревую воду, женщина с золотистой кожей изящно подплывала к ним. Два зеленых зрачка, словно острие кинжала, вонзились в обеих женщин. Мари прошептала:

– Остерегайся этой гадюки! Это Зора, теперешняя фаворитка. Она еще хуже, чем принцесса Зобейда, потому что принцесса презирает вероломство, которым Зора пользуется с большим искусством. Если ты понравишься хозяину, тебе нужно будет опасаться этой мавританки.

У Катрин не осталось времени, чтобы задавать еще какие-то вопросы. Посчитав, конечно, что она уже достаточно поболтала с Мари-Айшой, Морайма подошла с двумя черными рабынями.

– Поговорим позже, – прошептала Мари и скользнула в благоуханную воду.

Катрин позволила двум рабыням тщательно себя растереть, потом они смазали ее тело ароматным маслом. Но когда она собралась надеть на себя шелковый полосатый халат без рукавов, Морайма воспротивилась:

– Нет. Не одевайся сразу. Пойдем со мной.

Вслед за еврейкой Катрин прошла несколько залов с горячими или холодными купальнями, потом они наконец пришли в комнату всю в лепных украшениях. Закрытая золоченой решеткой, галерея шла на высоте второго этажа. Низкие кушетки со множеством разноцветных подушек виднелись в глубине альковов, устроенных между арками и колоннами, и на них возлежали несколько очень красивых и совершенно нагих женщин. Морайма указала Катрин на пустующую кушетку.

– Ложись туда!

– Зачем?

– Увидишь. Это недолго…

Уложив Катрин в соблазнительной позе, Морайма встала в центре зала, где в мраморной раковине журчала струя воды. Она подняла голову к верхней галерее, словно ждала чего-то. Заинтересовавшись, Катрин посмотрела в том же направлении.

Ей показалось, что она заметила за тонкими позолоченными планками неподвижный силуэт. Катрин спрашивала себя: что она делает здесь? Ответ не заставил себя долго ждать. Тонкая рука высунулась в отверстие, и что-то упало на кушетку, которую занимала Катрин. Катрин с любопытством наклонилась и увидела, что это было простое яблоко. Она протянула к нему руку, но подоспевшая Морайма схватила плод. Катрин увидела, что еврейка была красной от возбуждения и что ее маленькие глазки сияли от радости.

– Хозяин выбрал тебя! – бросила ей правительница гарема. – А ты ведь только появилась! Этой же ночью тебе будет оказана честь быть допущенной до ложа властелина. Пойдем, нам надо тебя подготовить. Хозяин торопится.

И, даже не позволив Катрин взять одежду, она увлекла ее через залы и галереи. Вскоре они дошли до павильона, самого скромного в большом гареме, где Морайма поселила свою новую подопечную.

Отданная целой армии массажисток, которые сделали ее тело благоуханным, педикюрш, парикмахерш и гардеробщиц, молодая женщина посчитала более мудрым пассивно отдаться им в руки. Во всяком случае, будет полезно приблизиться к калифу… да так близко! Кто мог сказать, не удастся ли ей добиться какого-то влияния на него? А что касается… обстоятельств, в которые она попадала из-за близости с калифом Гранады, – по этому поводу Катрин больше не роптала. Ей предстояла война за Арно, а в борьбе любые средства хороши.