Время легенд
Шрифт:
Переходя запруженный людьми перекресток и направляясь к своему дому, Джейм бросила взгляд через плечо и увидела у себя за спиной мужчину. Ее охватило легкое беспокойство. Мужчина следил за ней… он шел за ней почти от самого кабинета. В первый раз этот мужчина попался ей на глаза в вестибюле, он наблюдал за тем, как Джейм покидает здание. Потом она увидела его на Мэдисон-авеню, когда остановилась у киоска купить газету. Тогда она решила, что мужчина просто идет в одном с ней направлении. Она села в автобус, шедший через весь город к западной аллее, и вдруг опять заметила его на Семьдесят седьмой. Мужчина
На перекрестке Бродвея и Семьдесят седьмой улицы горел красный свет. Джейм с нетерпением ждала смены сигнала и, когда наконец вспыхнул зеленый, торопливо пересекла Бродвей и двинулась в сторону Уэст-Энд-авеню. Больше она не оглядывалась, но знала, что мужчина идет следом за ней. «Вот мы и пришли, приятель», — подумала Джейм, входя в свой дом и шагая по холлу к лифтам.
Надеюсь, в следующий раз тебе повезет больше.
— Может быть, тебе стоит бросить расследование, Джейм? Перестань трепать себе нервы и живи спокойно. — Мартин стоял посреди своей гостиной, явно нервничая.
— Только потому, что за мной увязался «хвост»? — спросила Джейм. — Говорю тебе, Марти, он следил за мной. Он шел за мной от самого кабинета!
— Тебе уже начинает мерещиться черт знает что, — заботливым тоном произнес Мартин. — Твои поиски причиняют тебе лишь беспокойство.
Джейм недоверчиво посмотрела на него.
— Что я слышу, и от кого — от тебя! — раздраженно выпалила она. — Начнем с того, что именно ты уговорил меня заняться этим делом. Именно ты сказал, что я смогу сбросить с себя груз прошлого, только если отыщу ответы на все вопросы…
— Я ошибался, — отрывистым голосом перебил ее Мартин. — Каждый из нас время от времени ошибается, не так ли?
— Да, — согласилась Джейм, пристально глядя ему в лицо. — Даже я.
Мартин встретился с ней глазами.
— О чем ты? — осторожно спросил он.
— Я думала, у тебя есть характер и сила воли, — отрезала Джейм. — Я думала, что если и есть кто-то, кто меня поймет, так это ты! Я должна довести до конца поиски — ради себя, ради своего отца. И вот, как только запахло жареным, ты…
— Твой отец был шпионом, Джейм.
Ну вот. Наконец-то он заговорил в открытую.
— Что ты сказал?
— Твой отец был шпионом, — негромко повторил Мартин. — Все эти годы он работал на правительство.
— Я не верю тебе, — сердито ответила Джейм.
— У меня есть доказательства, — настаивал он.
— Доказательства? У тебя? — Джейм скептически покачала головой. — Скажи на милость, где ты их раздобыл? Я ищу уже несколько месяцев, и все впустую.
— У меня связи в Вашингтоне. Я не хотел говорить тебе, пока не буду уверен на все сто, но… — Мартин повернулся, подошел к столу, взял большой коричневый конверт и протянул его Джейм. — Я надеялся, что тебе никогда не придется увидеть это, — с сожалением добавил он.
Джейм со страхом смотрела на конверт, словно тот был коброй, изготовившейся к атаке. Она взяла его и медленно открыла, вынув содержимое трясущимися пальцами. Из конверта посыпались фотографии — многие из них ничего не говорили ей, но были здесь и снимки отца в Париже, Лондоне, Москве и Бейруте, а также официальные на вид документы, подробно описывающие деятельность отца
Джейм опустилась на кушетку.
— Это невозможно, — чуть слышно пробормотала она, качая головой.
— Он не имел права обсуждать свою работу с посторонними, даже с членами своей семьи. Я надеялся, что ты бросишь расследование, так и не узнав обо всем, — мягко сказал Мартин.
Джейм посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Вот почему убили Кейт, — выдохнула она.
— У нас нет полной уверенности в том, что ее убили, — напомнил Мартин.
— Я уверена, Марти, — настаивала Джейм. — Я с самого начала знала об этом. Фотографии и документы лишь подтверждают мои подозрения. Все эти россказни о краже денег и его смерти были самым обычным прикрытием. Чем бы ни занимался мой отец, он делал важное, ответственное дело. Он не был преступником! Он работал на благо своей страны…
— Твой отец умер, Джейм, — печально произнес Мартин.
У Джейм перехватило дыхание. Она хотела закричать, однако, не в силах издать ни звука, лишь яростно замотала головой. Мартин приблизился к ней, желая утешить, но она оттолкнула его.
— Нет! — выдавила она, будто это слово душило ее. — Нет!
— Это правда, — мягко произнес Мартин. — Об этом сказано там, в документах…
— Нет! — Джейм вскочила на ноги. Ее лицо было искажено болью. — Нет, этого не может быть! Я искала, я надеялась, мне говорили, что он мертв, а потом я узнала, что он жив, и вот опять… — Она не могла сдержать слез.
Мартин обнял ее и привлек к себе. Он ненавидел себя за то, что сделал, но настойчиво продолжал уговаривать себя, что это пойдет на благо им обоим.
— Все хорошо, милая, — шепнул он, поглаживая Джейм по голове. — Поплачь, тебе станет легче…
— Как он умер, Марти?
Они лежали рядом в темной спальне Кэнтрелла полностью одетые. Мартин держал Джейм в объятиях, словно она была маленькой испуганной потерявшейся девочкой. «В сущности, так оно и есть», — думал он, проводя пальцами по ее волосам. Он настоял на том, чтобы Джейм провела ночь у него, понимая, что она не хочет оставаться одна, что ей нельзя оставаться одной.
— Его убили в семьдесят пятом году во Франции, но где точно, я не знаю, — ответил Мартин. — Судя по всему, легенда твоего отца была раскрыта, и его ликвидировал вражеский агент. Его похоронили на кладбище в Ницце. — Он помолчал и добавил:
— Я понимаю, тебе очень тяжело, но ничего уже не изменишь. Ты должна бросить это дело и…
— И вернуться к нормальной жизни, — закончила она фразу.
— Да.
— Не могу, — тихо произнесла Джейм. — Еще рано.
Джейм медленно открыла веки и заморгала, на секунду ослепленная ярким утренним светом, лившимся из окон. Она заслонила глаза рукой и в то же мгновение сообразила, что Мартина нет в кровати. Джейм рывком приподнялась и села, пытаясь вспомнить события минувшей ночи. Воспоминания затопили ее разум, будто могучая безжалостная приливная волна… Нежданные открытия Мартина, документы, связывавшие ее отца с тайными зарубежными операциями правительства, весть о его смерти. «Это был дурной сон, — говорила она себе. — На самом деле ничего этого не было, не могло быть…»