Время грешить
Шрифт:
– Попробуй кофе.
Джордж взглянул настороженно. С опаской поднес ко рту тонкую фарфоровую чашку и сделал маленький глоток. Ричард внимательно следил за реакцией.
Джордж пожал плечами:
– Немного горячо, а в остальном ничего особенного. Отличный кофе.
Ричард нахмурился, схватил чашку и с подозрением понюхал. Не почувствовав ничего, кроме кофейного аромата, окунул указательный палец и облизал. Кофе. Несладкий кофе.
Он озадаченно посмотрел на стол. Взгляд упал на сахарницу, и в этот момент снизошло озарение. Джордж всегда пил
Соль. Проклятие!
– Кажется, юные мстители нанесли очередной удар, – пояснил Ричард.
Джордж молча протянул свою чашку, и он жадно проглотил содержимое. Несладкий кофе оказался значительно приятнее соленого.
– Вчера мне показалось, что ты заблудился неспроста, – с сочувствием произнес лорд Моффат. – Что произошло?
– Эдвард и Джеймс завели меня в чащу, а пока я сидел на верхушке дуба и обдирал эту чертову омелу, сбежали, – признался Ричард.
– И как же тебе удалось выбраться?
– По чистой случайности. – Почему-то внезапно захотелось улыбнуться, но Ричард сдержался: малейшее движение отзывалось резкой головной болью. – К тому же нельзя было позволить двум мальчишкам обвести себя вокруг пальца.
– Помню, одно время мы с братом примерно так же издевались над несчастным отцом, – задумчиво проговорил лорд Моффат. – Чего только не придумывали! Намазали клеем стул в кабинете и испортили его лучшие брюки. Запустили в постель ящерицу, и та устроилась у него между ног. Крику было столько, что горничные едва в обморок не попадали. Испачкали жиром перила лестницы, разбавили бренди водой.
Джордж откинулся на спинку кресла и сцепил руки за головой.
– А однажды – только представь – вместо воды использовали другую жидкость… телесную.
– Черт возьми! – Ричарду едва не стало плохо. – Помочились в бренди?
– Прицельно, в хрустальный графин; на ковер не попало ни единой капли.
– И как же отреагировал отец?
– Насчет бренди, кажется, так ничего и не заметил. – Губы Джорджа слегка дрогнули. – А что касается всего остального, то каждый вечер перед ужином во всеуслышание сокрушался и рассуждал, кто бы мог совершить столь неприглядные поступки, но ни разу не спросил нас прямо и не отчитал за безобразное поведение. Наши проделки, как ни странно, его даже забавляли. Такое отношение, конечно, распаляло юношеское воображение. Много бессонных ночей провели мы, разрабатывая все новые и новые коварные планы, а потом наконец поняли, что отец с интересом ждет, что же еще мы придумаем. Спустя много лет я набрался смелости и прямо спросил, почему он нас не наказал. Отец подтвердил, что не хотел ограничивать полет фантазии.
– И когда же вы прекратили безобразничать?
– В тот день, когда Лоренса отправили в закрытую школу. Хулиганить одному мне совсем не хотелось. Скучно.
Ричард налил еще кофе.
– Что ж, вам можно только позавидовать. А вот на меня почему-то все эти фокусы нагоняют тоску.
Джордж широко улыбнулся:
– В таком случае имеет смысл как-то
Проклятие! Нет, это все не то. Ричард потер шею. Объявлять сыновьям Джульетты войну он не собирался, особенно сейчас, накануне приезда Диксона.
– И все же я намерен махнуть рукой на их проделки, – заявил он. – Ясно, что парни хотят одного: доставить мне как можно больше неприятностей и выразить свое отношение к появлению в доме чужака. Если же расстроить меня не удастся, то и продолжать будет незачем.
Джордж махнул рукой.
– Фатальная ошибка. По-моему, не получив ответа с вражеской стороны, они преумножат усилия.
– Готов рискнуть, – бодро отстаивал свою позицию Ричард, хотя в глубине души опасался, что друг может оказаться прав. – Но если безобразия действительно будут продолжаться, то в любой момент можно отправить Эдварда в школу. Разделить неразлучную пару – и дело с концом. А то дети уж слишком расшалились.
– Не слишком ли жестоко? – отозвался Джордж. – Пусть едет в двенадцать лет. Зачем раньше времени лишать ребенка дома и семьи?
Ричард молча пожал плечами и начал одеваться. Надел темно-серые брюки и белую рубашку, которую Хэллет заботливо положил на кровать. Тщательно застегнул все пуговицы и сунул правую ногу в безупречно начищенный черный ботинок.
Ступня почти по щиколотку утонула в непонятной мягкой и мокрой субстанции. Ричард на миг застыл и прикрыл глаза.
– Негодяи!
– И что же на сей раз? – Джордж взглянул озабоченно.
– Сунули в ботинок что-то мерзопакостное. – Ричард сморщился. – Влажное, холодное. Отвратительное.
– Ну вот, а ты говоришь. – Джордж осторожно наклонился и шумно потянул носом. – Дерьмом, к счастью, не пахнет.
– И на том спасибо. Сделай милость, загляни во второй и скажи, что там.
Восторга лорд Моффат не проявил, однако выполнил просьбу и внимательно осмотрел левый ботинок.
– Овсянка, – лаконично сообщил он.
– Вот подлецы. – Ричард заметно успокоился. По крайней мере не навоз.
– А ты уверен, что это не дело рук Хэллета? – Джордж поставил ботинок на ковер. – Ты же его скоро доконаешь своим нежеланием следовать моде. Замечал когда-нибудь, как он реагирует на очередной твой отказ надеть что-нибудь приличное?
Ричард возмущенно фыркнул.
– Вот еще! Хэллету доставляет особое удовольствие воспитывать меня за то внушительное жалованье, которое я ему плачу. Дай ему волю, сразу превратит в денди. К тому же чистить ботинки придется не кому-нибудь, а ему. Не позавидуешь!
Джордж насмешливо вскинул брови.
– Хитрец мог сделать это, чтобы сбить тебя со следа, – поддразнил он.
Ричард грозно посмотрел на дверь гардеробной.
– Хэллет!
Слуга тут же возник на пороге.
– Да, сэр?