Время дракона

Журавлев Владимир Борисович

– Повинуюсь Судьбе!
– склонил голову король-эльф.

Мертвые эльфы покинули собрание вслед за предводителем.

– Плевать нам на вашу и на свою Судьбу!
– рявкнул старшина гномов.
– У гномов хватает своей работы! А ты, Игнатий, нам можешь ее здорово подпортить. И подпортишь, я тебя знаю! Вы, люди, мелочны и мстительны! Так что получишь нашего искусника для исследований - но только одного! И заплати по совести! Золотом, и всю сумму наперед! Вот так!

Бородачи ушли, сверкая глазами.

–

Не держи зла на нас, Игнатий, - неловко начал рыцарь, воевода центра, что ли.

– Не держу, - сухо обронил Игнатий.
– Придет срок, подплывет к порогу твоему портшез леди Сотниковой, вдовы безутешной, но спать ты будешь, ибо нет у меня для тебя снадобий и времени для тебя нет. И не будет.

– Эх!
– крякнул рыцарь, - Чуял я, что тем и кончится! Злобен ты, Игнатий, ровно и не человек, а гном каменный! Пойдем отсюда, собратья! Пусть остынет неистовый Игнатий.

Ушли все.

– Игнатий, кто ты?
– спросила Тамара с любопытством.
– Ведь эльф-король, он же ... ну, король же? То есть выше него нет никого! А он тебя слушает.

– Смертень я, - улыбнулся коричневыми губами Игнатий.
– Я говорил уже.

Тамара помрачнела и отвернулась. Нарвалась и сама виновата. На скалах быстро отучают лезть с расспросами в душу. А то мало ли что. Вспомнит человек что-то тяжелое, что старался забыть - а такое у всякого найдется - и нет человека. Уйдет вниз навсегда. Тамара отучилась любопытничать. Оказалось - не насовсем.

– Смертень вечно жив, хотя и мертв, - прошелестел за спиной голос.
– Смертень не спит, ясен умом и силой одарен небывалой. Правда, соки природы тянет немерено, сохнет природа от него. ... А следующая стадия - трупень. Трупень слаб. Он спит обычно, силы копит для кратких деяний. Чтоб на собрание прийти, к примеру ...

– Леди Сотникову встретить!
– не удержалась Тамара.

Игнатий ухмыльнулся.

– На это лишь эльфы способны!
– уточнил он.
– Ибо магией своей владеют все поголовно. А людям снадобья требуются. Мои снадобья. Повезло тебе с принцем, Эльфом высокородным оказался твой дружок, а то б ...

– Значит, все остальные - трупни?
– перебила Тамара, не желая распространяться кое о чем.

– Есть еще смердни, - последовал многозначительный ответ.

Тамара вспомнила мерзкую улыбчивую тварь и содрогнулась.

– Дрожишь, дева? Правильно, что дрожишь. Еще и кричать будешь. Сейчас подойдут искусники, будем ковать тебе оружие на магов. А это больно, дева. Весьма больно. Ведь надобно душу из тебя вынуть, ненавистью переполненную, да еще суметь вложить ее в хладный металл. С первого раза может не получиться. Ведь в вашем мире тоже говорят "душу выну"?

В ее мире, конечно, так говорили. Но вроде подразумевалось при этом иное. Или нет? Или то, что подразумевается, с ней и будут вытворять? Да еще могут не суметь с первого раза?!

– Вижу, слышу -

поняла!
– довольно оскалился Игнатий.
– Это хорошо. Значит, сработаемся с тобой, дева! Все у нас получится!

34

Тамара с трудом разлепила веки. Глаза заплыли, словно подбитые. А почему, собственно, словно? Наверняка так и есть. Искусники, может, душу Тамары вкладывали в оружие и впрямь искусно, а вот вынимали грубо, без наркоза. Кулаками в основном.

– Любуйся!
– пробасил гном-искусник.
– Не зря терпела, дева поджарая, сердцем ярая!

Копье поражало мощью и совершенством отделки. Мастера жмурились довольно.

– Игнатий, - Игнатий, где ты? Вы что, думаете, я против магов с этой жердью пойду?

Игнатий озабоченно склонился над ней.

– Не пойдешь ты никуда, дева, - сообщил он, - ибо с оружием обращаться не обучена. Ведь и охотничий лук тебе не под силу. Копье на меня делалось. Я сам пойду за Серые Пределы, сам и ответ перед Владыкой держать буду. А тебе, юная, еще жить да жить.

– Не ври, смертень, скалолазы долго не живут.

Игнатий испытующе уставился на нее.

– Что предлагаешь?

Тамара села.

– Что такое биатлон, знаешь? У меня разряд по биатлону, чтоб ты знал. Винтовку делайте. Снайперскую.

Игнатий не возразил. Он правильно оценил, что Тамара сказала "надо", а не спросила, "можешь ли". Надо, значит, надо. Таково отношение профессионала к делу. Делаем мушкеты, сделаем и снайперскую. Лишь бы дева выдержала, ей ведь снова придется душу вынимать.

Игнатий объяснил задачу искусникам. Те озабоченно переглянулись, посовещались, засучили рукава и подступили к Тамаре - душу вынимать. Тамара закричала сорванным голосом.

35

– Вы ее почти убили! Ты зверь, Игнатий, не человек!

Голос эльфийского принца гулко отдавался в голове.

– В том и разница, что почти! Оцени мастерство искусников!

Даже с закрытыми глазами Тамара ощутила, как передернуло принца от омерзения.

– Оценил, - раздался холодный голос эльфа.
– Цена вашему искусству - смерть. Убивать таких искусников надо на месте. Но вы все уже убиты, и давно. Все, кроме тебя, Могутный! Ведь моя догадка верна? Ведь ты живой в стране мертвых?! Это надо исправить!

Прозвучал короткий, но очень характерный хрип. Тамара подскочила на чем валялась и продрала глаза кулаками. Игнатий сидел на принце, скрутив того в бараний рог. В буквальном смысле. Поразительно, на что способно эльфийское тело, ежели к нему с умом приложить руки. Эльф валялся животом вверх, но в силу специфики позы Тамару не мог видеть. Он вообще не мог видеть ничего, кроме сияющих досок соснового пола.

– Ты никак влюбился в нее, малахольный!
– просипел Игнатий, что-то нашаривая одной рукой за пазухой, а другой легко удерживая Сына Леса в винтообразном состоянии.