Время дарить любовь
Шрифт:
Однажды, приближаясь к дому деда Пахома, ребята издалека заметили у подъезда неотложку.
– Что-то с Пахомычем, – с тревогой произнёс Сергей, и они вместе с Верой ускорили шаг.
Как назло, в доме не работал лифт, но ребята даже не заметили, как взлетели на девятый этаж. Дверь в квартиру была открытой. Внутри у порога стояла соседка и утирала слёзы.
– Что случилось? – взволнованно спросил у неё Сергей.
– Пока не знаю. – Она помотала головой. –
Сергей взглянул на часы, было ровно четыре.
– Обещал ведь до ста лет прожить, – вздохнула Вера.
– Раз врачи у него, значит, жив, – криво улыбнулась соседка. – Наверное, сердечко прихватило, у него уже так бывало.
С четырёх до шести новостей не было. Ровно в шесть из спальни деда Пахома вышел врач и виновато объявил:
– Увы, все когда-то уходят.
Домой ребята шли молча. Наконец Сергей сказал:
– А ты знаешь, Вер, не умерли они. Пока мы будем помнить их самих и их подвиги, они останутся рядом с нами. Мы должны сделать всё, чтобы их никогда не забыли – ни мы, ни наши дети, ни наши внуки, ни правнуки.
2015 г.
Солнечный поезд
Сверчок
Искусство есть такая потребность для человека, как есть и пить. Потребность красоты и творчества, воплощающего её, – неразлучна с человеком, и без неё человек, может быть, не захотел бы жить на свете.
Даша на всё лето переехала к бабушке. Дед нарочито хмурился и бурчал:
– Не понимаю я своих внуков. Все они почему-то едут к бабушке. А ко мне, значит, приезжать не хотят?
– Ты чего, дед? – громко рассмеялась Даша. – Хотим, конечно! И к бабушке, и к тебе.
– А почему тогда все говорят «к бабушке в деревню»? – Старик выпятил нижнюю губу. – Меня-то куда дели? Вон, даже в рекламе молока, сметаны всякой всегда бабушек показывают, словно дедушек вовсе не существует. Дискриминация сплошная…
– Это ещё что такое? – удивлённо спросила внучка.
– Ты же в школу уже ходишь, должна знать, – усмехнулся Иван Ефимович.
– Мы пока такое слово не проходили. – Даша замотала головой. – Может, во втором классе начнём. А ты не можешь мне рассказать?
– Что рассказать? – сразу не сообразил дед.
– Ну, слово это… как его… дистрима… дискра… ну, которое ты только что сказал.
Дед улыбнулся, махнул рукой, подошёл к девочке, обнял её и ласково произнёс:
– Да не слушай ты меня, старого дурака, пошутил я.
– Пошути-и-ил? – удивилась Даша. – Значит, такого слова на свете нет?
– Ну почему
– Где нет? В деревне? – уточнила Даша.
Дед уже был и не рад, что затеял эту тему. Он знал: теперь Дашка не отстанет и, пока не узнает значение слова «дискриминация», вынесет ему мозг.
– Хорошо. – Иван Ефимович присел на порожек. – Присаживайся, сейчас объясню.
Внучка уселась на ступеньку выше и приготовилась внимательно слушать.
– А ну-ка скажи это слово ещё раз, – потребовала Даша. – Я хочу запомнить.
– Дискриминация, – буркнул дед.
– Не, я так не запомню. – Она замотала головой. – Давай по слогам. Ди… кри…
– Да не «ди-кри», – поправил Иван Ефимович, – а «ди-скри»…
– Так! – радостно воскликнула Даша. – Дискри… Запомнила. А дальше?
– Дальше – «нимация», – произнёс старик и осёкся.
– Нимация! – повторила внучка.
– Нет, – досадовал дед. – Погоди, я сам ошибся. – Какое-то время он жестикулировал пальцами и что-то бормотал, а затем выпалил: – Не «нимация», а «минация».
– Минация? – уточнила Даша. – Ой, дед, а я начало забыла.
Иван Ефимович тяжело вздохнул и предложил начать всё сначала:
– Слушай внимательно ещё раз: ди…
– Ди… – тут же повторила Даша.
– А ты можешь сначала все слово полностью послушать, а потом повторить? – нахмурившись, спросил дед.
– Нет! – решительно ответила внучка. – Такое длинное слово я сразу не запомню. Давай по слогам.
– Ладно. Наша песня хороша, начинай сначала!
– Что ещё за песня? – Даша вытаращила глаза. – Это из песни, что ли? Я такой не слышала.
– Да нет! – рассмеялся дед. – Просто есть такая песня, без начала и конца. Её можно петь хоть весь день.
– Ой, как интересно! – Внучка радостно захлопала в ладоши. – А ну спой, – тут же потребовала она.
– А слово? Мы же ещё слово не выучили…
– Да, точно, – согласилась Даша. – Ну, тогда давай выучим слово, а потом ты споёшь песню, договорились?
– Договорились! – Дед кивнул. – Итак, Ди…
– Ди…
– Скри…
– Скри…
Иван Ефимович задумался.
– Да что ж это такое? – возмущённо воскликнул он. – Погоди. Дай я про себя его произнесу.
Он снова стал что-то бормотать.
– Забыл, что ли? – тихо спросила Даша.
– Да не забыл, просто сам запутался. Вот такое оно нехорошее, это слово.
– Нехорошее? – Внучка испуганно прикрыла ладошкой рот и, наклонившись к уху деда, шёпотом спросила: – А оно не матерное? А то мама меня будет сильно-пресильно ругать. Мне матерные слова нельзя говорить, потому что я девочка.
– Дашенька, миленькая ты моя, – громко рассмеялся дед. – Ну что же ты такое говоришь? Стал бы я учить тебя матерным словам? Да ты что?