Время будущее
Шрифт:
Вича сторонились. Это бросалось в глаза и походило на преднамеренный вызов. Вич был мелотом, «гуманоидом» (это слово уроженцы других миров терпеть не могли). Мелоты внешне мало чем отличались от людей: те же ноги, глаза, дыхательная система и прочее, но они являлись одним из четырех биологических видов разумных существ, стоявших у основания Конфедерации. Кроме этих «Четырех Миров», в нее входило еще девять систем, населенных разумными существами. Таким образом, общее количество членов Конфедерации равнялось тринадцати.
Существовали также так называемые присоединившиеся миры, которые, не являясь формально членами, имели экономические и культурные связи
Если бы не высокие технологии и уровень знаний «Четырех Миров», большинство из нас до сих пор влачили бы жалкое существование во тьме невежества, надолго застряв в веке атомной энергии. Или уничтожили бы себя. Но кому понравится постоянное напоминание о том, что ты в подчиненном положении? Посему высокомерие Вича раздувало на станции тлеющие угольки недовольства против «Четырех Миров» и Конфедерации, которая не захотела спасти нас от сэрасов.
При первом же появлении серые суда приблизились к станции, игнорируя наши приветствия, а затем и предупреждения, и блокировали коммуникации, отрезав нас от внешнего мира. В то время я не хотела предпринимать агрессивных шагов, видя, что противник лучше вооружен. Но серые суда подходили к нам все ближе, не подавая никаких сигналов. И мы понятия не имели, кто они такие и чего хотят.
Флот Земли, истребительные эскадрильи которого образовывали первую и единственную линию нашей обороны, намеревался послать им предупреждение и произвести угрожающий маневр. Но я воспротивилась этому, потому что серые корабли не делали попыток напасть. На это командование Флота возразило, что блокирование наших коммуникаций и изоляцию от Конфедерации вполне можно рассматривать как враждебный акт.
Несколько часов мы находились в страшном напряжении, изо всех сил стараясь установить связь с внешним миром. Вскоре произошла трагедия: несколько состыкованных с Иокастой торговых кораблей попытались бежать со станции и были первым же выстрелом сбиты ближайшим к ним серым кораблем.
Так началась блокада. Я отдала распоряжение Флоту Земли и Конфлоту предпринять ответные действия. Истребительные эскадрильи атаковали противника и были тут же уничтожены. Обитателей станции охватила паника. Не слушая наших категорических приказов, многие торговцы и состоятельные люди, имевшие доступ к транспортным средствам, пробовали покинуть Иокасту и тоже погибли. Население станции бурлило. Системы жизнеобеспечения Иокасты от перенапряжения начали барахлить, и целые секции станции погрузились в темноту.
Мы неоднократно посылали серым кораблям сообщения о нашей полной капитуляции, но не было никаких признаков того, что они получили его. Наконец противник вошел с нами в контакт, его послание заканчивалось подписью, которую в переговорах обычно использовали сэрасы. Мы не могли понять, почему они развязали против нас агрессию, ведь сэрасам был открыт доступ на станцию. Мы до сих пор не понимаем, что ими движет.
Сэрасы вызвали меня на один из своих кораблей. Таким же образом мы вели когда-то переговоры относительно соглашения. Подобно тем сэрасам, которых мы знали, эти тоже не были способны к общению с помощью слов или электроники и использовали имплантат, внедренный в мое тело их предшественниками. Через него их «мысли» и «эмоции» (хотя, конечно, это были ментальные явления совсем другого рода)
Они вернули насилие в нашу жизнь, наше оружие уступало их вооружению. Оборона сэрасов оказалась очень надежной. Возможно, нам было бы легче, знай мы, чего они хотят, зачем изолировали нас от остальной части галактики и оставили на произвол судьбы. Почему они общались только со мной, с единственным представителем Конфедерации? Почему они нападают на космические аппараты и небольшие корабли? Почему ничего не берут со станции, а держат нас в качестве заложников, тем самым шантажируя и заставляя плясать под свою дудку? Почему вызывают меня к себе на корабль в среднем раз в две недели, доводят до полного изнеможения, сбивают с толку, так что я никогда не могу понять, что именно они хотят почерпнуть из наших «бесед»? И затем позволяют мне вернуться на Иокасту.
Если им ничего от нас не нужно, то почему они здесь? Я могла бесконечно задавать подобные вопросы. Сначала они сводили меня с ума. Затем я наконец поняла, что попусту трачу время, пытаясь разобраться, почему сэрасы поступают так, как поступают. Теперь я думаю только о том, что мы уже знаем о них – после того как шесть месяцев изучали показания датчиков на их кораблях. Мотивы поступков сэрасов меня отныне мало интересуют. О них мы, возможно, когда-нибудь тоже узнаем.
Остается одно – ждать. А станция тем временем разваливается у нас на глазах.
Раздался негромкий сигнал, едва слышный из-за шума голосов. Меня вызывали по внутренним каналам связи станции.
– Командир Хэлли?
Я быстро прошла мимо Мердока и, нажав клавишу, включила экран.
– Хэлли слушает. Что случилось, Баудин?
Лейтенант Баудин, командир Земного Флота, очень гордившийся своим высоким званием, вызывал меня из Пузыря. Ему не следовало выходить на видеосвязь: на кончике длинного носа лейтенанта красовалась клякса.
– Мы только что обнаружили взрыв джамп-мины. На краю астероидной области.
В комнате мгновенно повисла мертвая тишина. Все присутствующие обратились к экрану, стараясь не пропустить ни единого слова.
Через секунду до нас дошло, что это может значить, и всех охватило сильное волнение.
– Что это был за корабль? – быстро спросила я.
Джамп-мина может взорваться, только если с ней столкнется корабль.
– На таком расстоянии трудно что-либо рассмотреть. К тому же от взрыва пострадали наши датчики.
– А сэрасы? Как они реагируют на произошедшее? Возможно, они знали, что любой корабль, подорвавшийся на джамп-мине, обречен. А возможно, их датчики были повреждены кометой раньше, чем мы предполагали, и они ничего не заметили.
– У нас нет никакой информации от них.
– Продолжайте следить за ситуацией. Я скоро буду у вас. Экран погас.
После минутного замешательства все устремились к выходу.
Воспользовавшись своим званием и положением, я первой покинула зал заседания и сразу же – почти бегом – направилась к ближайшему кольцевому лифту. Мердок следовал за мной, не отставая. Коридоры были заполнены людьми, но, несмотря на свою грузность, Мердок ловко лавировал между прохожими.
Вич, который ушел с презентации до того, как прозвучало сообщение Баудина, и теперь стоял перед дверью лифта, с удивлением смотрел, как мы сломя голову несемся к шахте, его антенны слегка покачивались.