Время будущее
Шрифт:
Не имея возможности выразить протест непосредственно Конфедерации, обитатели Иокасты негодовали против сотрудничества администрации с сэрасами, обвиняя меня в сговоре с ними. Так они изливали свое чувство отчаяния от сознания того, что их предали, оставили на произвол судьбы. Они обижались также на одного инвиди, жившего на нашей станции, который, по их мнению, мог остановить вторжение или попросить оказать нам помощь, но не сделал этого. Инвиди по имени Эн Бэнк, наблюдатель от Совета Конфедерации, никогда не был общительным, а в эти дни он вообще не покидал своего жилища.
Я
Вич и Уолш все еще ждали моего решения.
– Вы можете разработать пакет предложений, касающихся выплаты компенсации, – сказала я.
Вич щелкнул антеннами, выражая удовлетворение.
– Но жители уровня «Альфа» должны знать, что пакет пройдет юридическую экспертизу, прежде чем мы утвердим его, – добавила я. – И даже если он будет одобрен, мы не сможем начать выплату компенсации до тех пор, пока не будет снята блокада и у нас не появится достаточно ресурсов. Кроме того, они должны будут сделать встречный шаг.
Уолш с улыбкой собралась уже прокомментировать мою последнюю фразу, но тут раздался сигнал внутренней связи, и Баудин прервал наш разговор:
– Начали поступать данные телеметрии, мэм.
– Иду. – И, обращаясь к сидевшим у меня в кабинете представителям администрации: – Прошу простить меня.
Они оба открыли рты, пытаясь что-то сказать, но, увидев выражение моего лица, промолчали.
Человеческое лицо в гробу. Молодое, женское, спящее. Я ожидала увидеть все что угодно, но только не это.
Данные телеметрического исследования, возникшие на экране, вызвали у меня изумление. Визуальные датчики переместились вниз, и перед нами предстала фигура женщины, мирно плавающей в тесной, похожей на гроб капсуле, заполненной голубовато-зеленым гелем. Незнакомку не тревожил царивший вне ее мирка хаос.
Резкий белый свет струился внутрь сквозь трещину в оболочке космического корабля, он был настолько ярок, что фильтры системы видеообзора подавали сигнал тревоги всякий раз, когда трещина попадала в поле зрения ведущего исследование космического аппарата.
На экране появилась груда искореженных металлических обломков. Дальний конец кабины невозможно было разглядеть. Струйки охлаждающей эмульсии поднимались от пола и, словно дым на ветру, рассеивались, когда мимо проплывал наш аппарат. Блестящие металлические стружки в медленном танце кружили от стены к стене.
Взрыв превратил потолок и люк в носовой части в металлическое месиво. Похожие на гробы спальные капсулы были опрокинуты или сорваны с креплений. Замки на некоторых из них получили повреждения, капсулы открылись, и тела членов экипажа плавали теперь по кабине. Капсулы размещались, должно быть, вдоль двух противоположных стен. Третья стена была «полом», где стояли пульты управления и контрольные устройства, некоторые, очевидно, были целыми и невредимыми, другие почернели и оплавились.
«Гроб»
– Можем ли мы извлечь гроб… то есть капсулу, не повредив криосистему?
Мой голос звучал обыденно и не соответствовал картине, стоявшей перед глазами.
Я испытывала странное чувство: казалось, я разговариваю с кем-то, кого на самом деле нет. С гримасой отвращения я сняла с головы виртуальный видеошлем и вновь вернулась к реальности. Я находилась в Пузыре перед пультом связи. Исследовательский аппарат продолжал передавать информацию.
– На борту подорвавшегося корабля – люди. Они в криостазе. Откуда они прибыли? И почему в таком состоянии? Кто-то заморозил их и послал сюда?
Ли пристально всматривалась в экран, приблизив к нему лицо, как будто это могло помочь ей получить более подробную информацию о таинственном корабле.
Корабль посланцев? Я с сожалением отогнала эту мысль. Конечно, приятно думать, что кто-то любит нас.
– Это старый корабль, возможно, он принадлежит какой-то колонии землян, о которой мы ничего не знаем. Но она должна находиться где-то очень близко от нас, судя по малой скорости, которую способен развивать этот корабль.
– Три капсулы целы и невредимы, и это просто чудо, – заметил Макгир, главный инженер.
Он был очень недоволен, когда его пригласили подняться из расположенного на нижнем уровне кабинета в Пузырь, но теперь, похоже, и его охватило волнение. Макгир вывел изображение на экран своего монитора, и мы с Ли, взглянув через его плечо, увидели три высвеченных прямоугольника и данные о том, где сейчас находится подорвавшийся корабль, – сведения, собранные исследовательским аппаратом. На экране продолжали появляться цифры по мере того, как обрабатывались телеметрические данные, полученные роботом.
– Можно предположить, что капсулы снабжены резервными схемами, в противном случае никто из членов экипажа не остался бы в живых, – произнес Макгир. – Но мы не знаем, как долго еще будут функционировать эти схемы, хватит ли нам времени транспортировать людей сюда…
– Будем надеяться, что их резервные схемы не подведут, а капсулы имеют хорошую противорадиационную защиту, – ответила я, думая о геле, крышке «гроба» и ожидающей темноте.
Несомненно, люди, добровольно позволившие заморозить себя, хорошо знали, как поддерживать, а затем изменять криогенные процессы.
– Мы могли бы подтолкнуть корабль к одному из наших доков, – сказала Ли.
– Ни в коем случае! – зашептал Мак мне на ухо. – Я не хочу, чтобы этот рождественский подарок уничтожил всю чувствительную аппаратуру связи на станции. Кроме того, он загрязнит всю территорию дока. – Макгир многозначительно посмотрел на меня. – А вы знаете, что некоторые антирадиационные экраны в отсеках дока не работают?
– Рождественский подарок… – промолвила Ли, ни к кому не обращаясь, и пожала плечами.