Время борьбы

Кожемяко Виктор Стефанович

– Но вы тоже ведь были депутатом Госдумы?

– Позже, с 1999-го по 2003-й. А тогда необходимо было сосредоточиться на восстановлении и укреплении парторганизаций. Да и в Законодательном собрании области кое-что из начатого не хотелось бросать на середине.

– Что именно?

– Например, к тому времени я выступил с инициативой провести обсуждение путей развития производительных сил Иркутской области с учетом предложений различных политических партий. Помните, в советское время раз в пять лет проводились научно-практические конференции в регионах, посвященные дальнейшим перспективам их развития? Очень серьезные, с участием представителей разных министерств, ведомств, институтов, советских и партийных органов.

Затем их рекомендации обобщались и учитывались Госпланом. И хотя Госплана сейчас, к сожалению, нет, аналогичный разговор мне представился полезным и в нынешних условиях.

– Ваше предложение было принято?

– Удалось доказать, что стоит такую конференцию провести. Я выступил с докладом, в котором изложил наше видение, а первый заместитель тогдашнего губернатора Ножикова сделал свой доклад. Затем, после обсуждения (собралось более трехсот человек!), создали группу по выработке рекомендаций.

И вот тут хочу отметить одно интересное обстоятельство. Как только мы начинали обсуждать какие-то сугубо практические вопросы – что называется, от земли, – весь «демократический флёр» со многих из наших оппонентов сразу спадал. И оставалась суть дела! В итоге абсолютное большинство наших предложений, которые я озвучил в докладе, прошло и было включено в эти рекомендации.

– Стало быть, с точки зрения дела хорошие были предложения?

– Получается так.

– Но сформулировать и зафиксировать дельные рекомендации – это одно, а реализовать – уже другое?

– Конечно. Областная власть, даже видя разумность и целесообразность наших предложений, в главном продолжала выполнять то, что спускалось сверху: приватизация, фермеризация, либерализация...

– Так не напрасными ли оказались ваши усилия?

– Нет! Обратите внимание на факт, о котором я сейчас скажу. Большинство той группы по выработке рекомендаций (а формировалась она в основном администрацией) в конце концов стали или коммунистами, или нашими сторонниками. Это очень уважаемые ученые, доктора и кандидаты наук, много среди них молодых. И теперь уже больше десяти лет они участвуют в разработке наших предвыборных программ, в анализе и оценке действий власти.

– Значит, поняли правильность вашей позиции?

– Думаю, да. Подготовлен и был выпущен брошюрой обстоятельный социально-экономический анализ результатов деятельности власти в нашей области за последнее пятилетие. Сейчас, к концу года, выпустим книгу о результатах этой деятельности за весь «демократический» период. Своего рода «Белую книгу».

– Каковы же эти результаты, Сергей Георгиевич?

– Печальные. Приведу несколько фактов. Вот Ангарский нефтехимический комбинат – половина работников была выброшена на улицу: из 30 тысяч человек осталось 15 тысяч. Перерабатывали 23,5 миллиона тонн нефти в год, а теперь с трудом набирают 8 миллионов. То есть осталась всего треть производства.

Ангарская швейная фабрика, где было полторы тысячи работников, в основном женщины, остановлена. В Иркутске эффективно работали станкостроительный завод, завод имени Куйбышева, заводы радиоприемников, карданных валов, «Радиан», «Эталон». Сейчас на их месте либо рынки, либо осталось около 10 процентов от того, что было в советское время. Несколько сотен предприятий области полностью прекратили свое существование.

В строительном комплексе работали более 200 тысяч человек, а осталось меньше четверти – 50 тысяч. И вот что происходит со строительством жилья. В 1990 году было сдано в эксплуатацию миллион 150 тысяч квадратных метров. А в этом году планируют сдать порядка 300 тысяч. Представляете разницу? Доходило же два-три года назад до 150–200 тысяч! Это практически десятая часть от показателей последнего советского года. Такое резкое сокращение строительства привело к бешеному росту цен на жилье.

– Ну а каково положение в

сельском хозяйстве?

– В сравнении с тем же 1990 годом половина пахотной земли не засевается. Только 15 процентов оставшихся хозяйств сводят концы с концами, остальные – убыточные.

– Вы сравниваете нынешние цифры с показателями 1990 года, и везде – упадок?

– Очень большой. Разительный! Даже официальная статистика признаёт, что сегодняшний объём промышленного производства – менее 70 процентов от объёма производства 1990-го. Власти вынуждены признавать, что скрытая и явная безработица по области находится на уровне 12 процентов. Вот к чему пришли.

– Вы дважды боролись за пост губернатора. Что намерены были сделать для улучшения положения в регионе?

– Знаете, я часто отвечал на этот вопрос – и в 1997 году, когда первый раз участвовал в выборах главы областной администрации, и в 2001-м. Конечно, социально-экономический и политический курс власти надо менять для всей страны. Но меня больше всего поражает, что мы теперь – и область в целом, и каждый конкретный город, район, поселок – не имеем программы развития. Вот я работал руководителем Ангарска. До этого руководил здесь городским районом. В Ангарске было сосредоточено более 30 процентов областных объемов промышленного производства. То количество жилья, которое мы строили в год, сопоставимо с сегодняшним строительством жилья на всей территории Иркутской области. И я как руководитель района или города был бы в странном положении, если бы не знал, куда движется управляемая мной территория, каких показателей и каким образом мы стремимся достичь.

Причем дело было поставлено так, чтобы все это знали, чтобы над этими задачами работала вся территория.

– Да возможно ли то, о чем вы говорите, в условиях капиталистического разобщения?

– Я понимаю, в чем причины. Но вот одна из них: за конкретные планы так или иначе надо ведь отвечать. То есть если составишь конкретную программу, тебя через некоторое время люди будут спрашивать: а где эта конкретика, где запланированные дела? Поэтому можно говорить на областном уровне о повышении внутреннего спроса, о валовом региональном продукте и о многих других, достаточно сложных для понимания большинства населения, показателях. Чтобы потом не моргая смотреть людям в глаза и говорить: да, мы что-то там повысили или чего-то там добились.

Например, когда работал первый созыв Законодательного собрания, заместитель главы администрации области, выступая перед нами, оценивал положение дел в сельском хозяйстве числом фермеров. Он говорил так: вот в прошлом году у нас было 500 фермеров, а сейчас их 1400. То есть положение вон насколько стало лучше. Но как это число сказалось на результатах в сельском хозяйстве – об этом молчок. А ведь результаты не улучшились. Да и фермеров тех, как потом выяснялось, давно уже нет.

А нужна именно реальная и конкретная программа, скоординированная с районами, городами и поселками. Чтобы от поселка до областного центра конкретно знали свои задачи. И обсуждали не социально-экономическое положение вообще, а как выполняется план развития. Это, я думаю, дало бы определенный психологический настрой.

И еще. Учитывая, что я строитель, занялся бы созданием базы для дешевого жилья. Потому что никакой строитель в отдельности в сегодняшней ситуации без власти не создаст крупные комплексы строительной индустрии, крупнопанельного домостроения и многое другое. Так что, если власть этого не организует, никогда дешевого жилья у нас не будет. Ведь мы кирпич везем из Красноярского края, многие материалы – из Китайской Народной Республики. Какие расстояния и какие тарифы на перевозку!

– На выборах губернатора вы оба раза были вторым, причем в 2001 году действующий глава областной администрации обошел вас во втором туре меньше чем на два процента. Вы поверили в это?