Время борьбы
Шрифт:
– А как вы ощущаете, достаточно у партии сил для такой работы? Достаточен ли интеллектуальный потенциал?
– Я вам скажу честно: проблема не в нехватке интеллектуального потенциала, а в том, что мы, то есть партия, ее структуры, не сумели пока использовать имеющийся потенциал, не научились привлекать к этой работе всех, кто готов, хочет и может работать. Есть огромное число умнейших людей – деятелей науки, культуры, образования, которые готовы помогать и предлагать. Да они, собственно, и предлагают себя, а мы зачастую не можем найти для них место. Это большая проблема! Из-за этого мы теряем людей. Если человек предложил
– В каком состоянии все-таки работа над новой редакцией партийной Программы?
– Задачу такую, как вы знаете, поставил X съезд, и с тех пор работа эта не прекращалась ни на один день. Но теперь Президиум ЦК и Программная комиссия переводят её уже в более интенсивную стадию. Ряд наиболее актуальных вопросов поставлен перед нашей партией и ее сторонниками в опубликованном на днях Обращении. До 1 октября все первичные, местные и региональные партийные отделения должны предоставить в Программную комиссию ЦК КПРФ свои предложения. Чтобы в декабре этого года проект новой редакции Программы был уже подготовлен и в свою очередь вынесен на обсуждение.
Не случайно мы обращаемся не только к партии, но и к ее сторонникам. Мы очень хотим, чтобы этот важнейший документ как можно шире обсуждался в обществе. Коммунисты предлагают строить справедливое общество не для себя, а для всех. Поэтому обращаемся ко всем гражданам: вот мы, коммунисты, так видим перспективу, и, если вы согласны, давайте вместе бороться за неё.
– Среди того, за что борется КПРФ, большое место занимает доступность образования.
– Да, наша программа в этой сфере так и называется: «Образование – для всех».
– Собственно, за то же боролись в свое время большевики – чтобы учиться могли не только люди из привилегированных классов и сословий, но и дети трудящихся. После Октябрьской революции Советская власть колоссально много сделала в этом направлении. Например, мой отец, выросший в бедной и многодетной крестьянской семье, только после революции, уже в 35 лет, смог получить высшее образование, к которому он и его товарищи всеми силами, но безуспешно тянулись раньше. Причем весьма драматично, даже трагично складывалось это у многих...
– Образование – одна из самых высоких ценностей, я так считаю. И при Советской власти проблема доступности образования по сути была решена. Вот я тоже из многодетной семьи, был седьмым ребенком, и все мы получили очень хорошее образование. Поэтому, когда начинают хаять Советскую власть, я этого никак не могу принять.
А нынешняя власть общедоступное образование сворачивает, делая это очень хитрыми, изощренными способами.
– В самом деле, далеко не все ведь и понимают, к чему ведут эти «реформы»!
– Наша задача – разъяснять людям. Допустим, с чем связывают переход на двенадцатилетку и профильное обучение в старших классах? С тем, что не обязательно, дескать, два последних года учиться всем. Пусть отучатся в «основных» классах, а уж в два старших будет конкурсный отбор. То есть сразу резко снизить уровень образованности. А если человек не окончил среднюю школу, то мечтать о высшем образовании ему уже и не приходится.
– Опять возвращение к «элите» и «быдлу».
– Мы видим, такое возвращение
– Я знаю о вашей дружбе с академиком и нобелевским лауреатом Жоресом Ивановичем Алфёровым, который входит во фракцию КПРФ в Госдуме, об очень тесных и добрых отношениях, которые вас связывают. Не могли бы сказать, что в основе таких отношений?
– Наверное, если по большому счету, – родство душ. Я всегда, конечно, с огромным уважением относился к этому действительно уникальному человеку и восхищался им. Не только его колоссальными научными заслугами, но и умением изложить ту или иную проблему, отстаивать свою точку зрения. А непосредственно наши пути пересеклись в Государственной думе, когда мы вместе начали работать в Комитете по образованию и науке.
Оказалось, что у нас очень близкие позиции по широкому кругу вопросов. И по оценке прошлого, и по взгляду на то, что сегодня происходит, по оценке положения в образовании, в науке и как надо менять ситуацию, что надо делать. Нас объединяет, по-моему, даже способ мышления и способ аргументации. Мы много встречались с ним, как говорится, и в неформальной обстановке, я бывал у него дома, в семье, на даче. Обсуждали откровенно самые разные жизненные вопросы, и это еще больше сблизило нас.
– Думаю вот о чем. Жорес Иванович много лет с КПРФ, но в средствах массовой информации это замалчивают. Причины понятны: не вяжется такое с извращенным представлением о нашей партии, которое у людей стараются создавать и поддерживать.
– Вы правы. Мне и Жорес Иванович об этом говорил, да и сам я замечал не раз, как, например, обходятся с его выступлениями или комментариями, если даже они попадают на телеэкран и в газеты. Прежде всего самым тщательным образом убирают все упоминания его имени в связи с КПРФ. Убирают всё, что связано с политикой, с оценкой истории, нынешнего состояния страны, с оценкой действующих политических сил и почему он во фракции КПРФ. А ведь если бы позволить ему во всеуслышание высказаться, это же кардинально поменяло бы у многих отношение к нашей партии!
– Ну вот, а болтают, что нынче нет цензуры. При такой жесточайшей цензуре! Потрясающее лицемерие... Но я хочу продолжить тему ваших товарищей. Среди членов Президиума ЦК КПРФ – член-корреспондент Российской академии наук Борис Кашин...
– По-моему, даже в нашей среде не все вполне понимают, кто такой Борис Сергеевич Кашин. А мне-то известно, что это в полном смысле выдающийся математик, которого знают ученые во всем мире. Который решил исторически известные задачи!
Это первое. И второе: он уже давно был бы академиком, если бы не остался верен своим убеждениям. Я помню 1993 год. Шла лекция по математике в Московском университете, в аудитории 02, и вдруг заходит Борис Сергеевич. «Что же вы здесь сидите? – говорит он. – Не видите, что происходит на улице. Ведь там людей бьют! И за что? За то, что они вас защищают...»