Время борьбы
Шрифт:
– Я счастлив, что жил и боролся в то время, когда не деньги были для нас главным и когда мы побеждали.
Но если не деньги, то что? И почему побеждали столь триумфально, а теперь – уже не так? Это огромная тема, требующая специального разговора, однако свой ответ на вопросы, волнующие сегодня многих, дает личность Анатолия Парфенова. Как одного из лучших представителей того советского спортивного поколения.
Интересно проследить, чем до сих пор восхищаются в нем товарищи. Да, силой, которую сохранял он до весьма солидного возраста. Но еще его скромностью. Казалось бы, с такими заслугами был человек, а никогда
Вижу картинку: в Казахстане, в Петропавловске, куда приехала группа ведущих московских борцов пропагандировать свой вид спорта, идет Анатолий Иванович. Одет в немодный и неброский плащ, в руке сетка с кефирными бутылками, а за ним – гомонящая детская ватага:
– Дядя Толя, дядя Толя! Как ты сегодня бороться будешь? Победишь?
– Ковер покажет. Здесь сильные все, обещать ничего не могу...
Много теплых воспоминаний оставила и его любовь к крестьянскому труду, особенно к косьбе, крепко соединявшая олимпийского чемпиона с родной деревней. Мог даже с тренировки отпроситься, чтобы клевер для коровы вокруг стадиона «Динамо» обкосить. А потом как косил в левую сторону, так на очередных соревнованиях всех соперников «с бедра» в эту сторону и завалил.
Словом, всегда он чувствовал себя сыном своей земли и частицей своего народа, которые и давали силу ему. Нынче, дабы подчеркнуть особое положение «узкого круга» над народом, ввели в обиход это высокомерное понятие – «элита». У относящих себя к ней спортсменов стало модным вести «светский образ жизни»: постоянно ходить по всякого рода тусовкам, банкетам, фуршетам, сниматься для глянцевых журналов и в видео-клипах, выставляя напоказ личную жизнь и богатство, соревноваться между собой, у кого машина «самая крутая». Конечно, спортивным успехам все это не способствует – наоборот, разрушает их.
Парфенову после олимпийской победы вручили автомашину «Победа», и он ездил на ней до конца жизни. Другую, разумеется, мог бы купить, да как-то не собрался. Не очень-то думал об этом. А после 1991-го все накопления на сберкнижке враз пропали. Иная настала жизнь.
Мне символичным представляется, что его жизнь окончилась в роковом 1993-м. Поехал перед Новым годом в деревню дом протопить, чтобы повезти затем туда всю семью. Но день прошел, потом второй, а его все нет. Нашли лежащим в холодном доме на полу, без сознания, в замерзшей луже воды.
Судя по всему, стало ему плохо (может быть, фронтовой осколок в голове сдвинулся, есть и такое предположение), и, упав, потянулся к ведру с водой, чтобы запить лекарство. Ведро опрокинулось. В ледяной воде пролежал он больше суток, результатом чего стало тяжелейшее воспаление легких. И – конец.
... Я смотрю на его улыбающееся лицо в газете пятидесятилетней давности. Не знал он тогда, не мог даже вообразить, что не станет великой страны под названием Советский Союз, за которую он воевал и которую представлял на международных соревнованиях.
Не знал, что станется и с нашим спортом – почти из ста школ олимпийского резерва уцелеют едва около десятка. Деньги потребуют с детей за спортивные занятия и снаряжение. Хоккейные и другие спортивные
Наверное, он спросил бы сегодня:
– Так чего же вы хотите? Каких побед? Мы победы за деньги не покупали, это вообще не для русских.
Любимый ученик Анатолия Ивановича говорит так.
Меня обрадовало, что по инициативе учеников и товарищей теперь проводится мемориал памяти богатыря земли Русской Анатолия Парфенова – «Богатырские игры». Однако должно произойти большее, гораздо большее. Когда снова такие цельные личности, как Анатолий Парфенов, Лев Яшин, Николай Королев – с беспредельной любовью к Родине и самоотверженностью, бескорыстием и нравственной чистотой, – займут центральные позиции в нашем спорте, когда опять будет забота о массовом спорте для всех и откажемся от чуждых нам нравов чистогана, вот тогда вернем себе место и честь самой великой спортивной страны.
Глава третья
Личины антисоветской смуты
Сопоставлять советскую и антисоветскую жизнь можно в разных ипостасях. Но, пожалуй, нагляднее всего резкое отличие одной от другой проявляется в человеческом качестве. Достаточно сравнить, кто был знаковыми фигурами тогда и теперь, какие были герои советского общества и что за кумиры пришли им на смену.
Признаюсь, об этих «кумирах» не хочется писать. Однако приходилось и до сих пор приходится. Горе, причиненное ими моей Родине, настолько велико, что простить невозможно. Унижение советского человека, глумление над советской историей, разорение советской культуры и нравственности – всё это и многое другое на их счету. А каких людей, какую «нравственность» и «культуру» предлагают взамен? Пропасть их низменного падения воистину неизмерима.
Антисоветски настроенные лица заняли государственные посты при Ельцине и разваливали всю социально-экономическую систему, все отрасли народного хозяйства страны (теперь это уже признают и сами «демократы» из партии «Единая Россия»), а при Путине они же остались или пришли такие же и продолжают делать то же.
Но в народе говорят: сколько веревочке ни виться – быть концу.
Неустойчивость и рискованность такого положения чувствуют нынешние хозяева Российского государства.
Для сохранения себя они используют все возможности влияния на народ, организуют и всячески поддерживают показы по телеканалам программ, заведомо искажающих факты и советскую действительность, чтобы опорочить достижения советского строя, разными средствами внушить людям, особенно молодежи, непривлекательность и даже отвращение к устройству жизни на коллективных социалистических основах.
Целые серии заказных телефильмов, созданных под руководством враждебно настроенных к России режиссеров, на литературной основе авторов-диссидентов, иногда бежавших из Советского Союза и сочинивших пасквили на советское жизнеустройство в угоду приютившим их хозяевам, обрушились в последние годы на телезрителей.
«Московская сага», «Дети Арбата», «Штрафбат», «В круге первом» и другие подобные сериалы призваны по существу оправдать изменников, врагов Отечества, возвести на пьедестал предательство, а для авторов явились как бы самооправданием их неблаговидных поступков.