Врата рая
Шрифт:
— Я… я говорила?
Теперь он заставил меня удивляться. Я покачала головой. Во всяком случае, это не казалось мне таким уже важным.
— Может быть, мне следует дать тебе какое-то лекарство перед сном? Доктор велел продолжать принимать успокоительное.
— Я ненавижу таблетки снотворного. Они вызывают у меня кошмары, — воскликнула я.
— Послушай, Энни. Ты должна продолжать делать то, что поможет тебе добиться прогресса в лечении, не правда ли? — сказал он успокаивающим тоном. — Доктор считает, что это необходимо, и, в конце концов, за это мы и платим ему — за его медицинские знания.
Через несколько минут Тони вернулся со стаканом воды и таблеткой. Я неохотно взяла ее и проглотила. Затем откинулась на подушку. Он поправил одеяло и погасил свет. После этого подошел к кровати и взял мою руку.
— Удобно? — спросил он.
— Да. — Мой голос звучал очень тихо. Как мне хотелось, чтобы рука, которую я держала, принадлежала моему папе.
— Это хорошо. Так теперь и будет, начиная с сегодняшнего дня. Я всегда буду здесь с тобой. Только позвони. Я буду ждать твоего звонка, Энни, и сразу приду.
— Но вы не можете отдавать мне все свое время. Вам надо вести свои дела, Тони.
— Не беспокойся о моих делах. Дело делается само по себе, и руководят им компетентные люди, включая теперь и Дрейка. Никогда не думай, что ты мне в тягость. — Он похлопал по моей руке.
— Вы собираетесь нанять новую сестру завтра?
— Первое, что я сделаю завтра утром, это позвоню в агентство, — заверил он меня. — Хорошего тебе сна. — Он нагнулся и поцеловал меня в щеку. На этот раз его губы оставались на щеке гораздо дольше, а рука сжимала мое плечо, как бы не собираясь вообще отпускать его. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Тони, — ответила я и проследила, как он медленно выходил из комнаты (будто один из призраков Рая Виски), как он выключал свет, продвигаясь вперед и оставляя за собой сгустившуюся темноту.
Даже после приема снотворного я не смогла сразу уснуть. Я была слишком возбуждена. Все время пробовала пошевелить пальцами ног и почувствовать зуд в своих ногах. Мне также доставляло удовольствие ощущение их скольжения, по одеялу. Я подумала, что во многом сейчас похожа на грудного ребенка, который начинает познавать свое тело и обнаруживает у себя руки и ноги. Каждое движение, каждое возникающее чувство воспринимаются как чудо. Мне очень хотелось, чтобы рядом со мной находился и разделил радость моего физического возрождения кто-то очень близкий мне. Как было бы замечательно, если бы Люк был здесь, когда я встала на ноги! Он обнял бы меня и прижал к себе, целовал бы меня и гладил волосы. Я улыбнулась, представив себе все это, услышав, как он шепчет мне на ухо, в то время как его пальцы движутся по моим плечам. Я вся затрепетала от одного лишь предвкушения. «О Люк! — вскрикнула я мысленно. — Я ужасно грешу, думая обо всем этом?»
Наконец начала действовать таблетка, которую дал мне Тони. Мои мысли стали путаться, веки делались все тяжелее и потом их вообще было невозможно держать открытыми. Я закрыла глаза и проснулась лишь тогда, когда солнечный свет ударил мне в лицо, и я увидела, что Тони открывает занавеси на окнах. Он был еще в халате и в домашних тапочках, но уже побрился. Вся комната пропиталась запахом туалетной воды после бритья.
Моей первой мыслью было опасение, что все мне просто приснилось: и ощущения, возникавшие в моих ногах, и
— Тони! — закричала я. Он резко повернулся, словно я кольнула его в шею. — Мои ноги… Они легче двигаются и стали гораздо чувствительнее.
Он быстро кивнул, продолжая открывать занавеси, затем начал передвигаться по комнате, готовя все необходимое для того, чтобы помочь мне встать с кровати, умыться и одеться.
— Ты должна сегодня надеть это, Энни, — заявил он, доставая из шкафа одно из старых маминых платьев. Он с восхищением держал его в руках. — Ты великолепно выглядишь в нем.
— Но я никогда не носила его, Тони.
— Тогда должна его надеть. Ты будешь великолепна в нем. Поверь моему слову.
Это было голубое хлопчатобумажное платье с гофрированными рукавами, широким вышитым воротником и юбкой до щиколоток. Я считала его совсем неподходящим. В нем, скорее, можно было пойти в гости на чай, а не носить в своей комнате.
— Я могу подобрать из своей собственной одежды, Тони. Не беспокойтесь.
Я была уверена, что в это утро мне не понадобится той помощи, какую мне всегда оказывали раньше. Чтобы доказать это, я села и осторожно вытащила из-под одеяла ноги, которые свесились с края кровати.
— Что ты делаешь? — закричал он испуганно.
— Встаю. Видите, я могу делать это сама!
— Ты что, не слышала, что говорил доктор вчера вечером? Подожди меня, — распорядился он. — Если ты попытаешься встать и упадешь, то можешь сломать какую-нибудь кость. Хочешь, чтобы тебя уложили в гипсе на шесть недель?
Его слова повергли меня в ужас.
— Хорошо, Тони, я подожду.
Он положил платье на кровать около моих ног и подкатил коляску. Я стала спускаться с кровати, но когда мои ноги коснулись пола и я начала переносить на них тяжесть тела, он схватил меня под мышки и опустил в коляску.
— Я думаю, что я могла бы сделать это сама, Тони.
— Я не имею права рисковать, когда это касается тебя, Энни. Доктор обвинит меня, если что-нибудь повернет вспять процесс твоего выздоровления.
— Я думаю, мне следует укреплять себя, делать все возможное, чтобы набраться сил.
— Со временем, — заявил он. — Со временем. Не надо торопить события. А теперь, что касается платья…
— Я подберу сама, Тони, после того как помоюсь.
— Я помогу тебе, — сказал он, взявшись за коляску и повернув ее в сторону ванной комнаты, прежде чем я это сделала сама.
— Но, Тони…
— Вспомни, что сказал доктор относительно «но». — Он подвез меня к ванной и повернул лицом к ней. Затем стал наполнять ванну водой.
— Тони, я не могу позволить вам… — запротестовала я.
— Ерунда! Я чувствую себя ужасно виноватым за то, что сделала миссис Бродфилд. Это я нанял ее. И, пока я не нашел ей замены, мой долг, по крайней мере, предоставить услуги, в которых ты нуждаешься и которых ты заслуживаешь. Просто считай меня медицинским братом, — добавил он весело. — Как ты относишься к ванне с пузырями? — С этими словами он насыпал розового порошка в воду и вышел, чтобы взять махровую салфетку и полотенце.