Врата «Грейвз»

Берджес Деннис

– Ты сможешь сейчас вести машину? – спросил я.

Она выглядела слабой, больной и подавленной. И я был уверен, что так она себя и чувствовала.

– Я почувствую себя в тысячу раз лучше, когда отъеду на несколько миль отсюда Не могу притворяться: я опустошена, Чарльз. Я не думала, что до этого дойдет. То есть хочу сказать… Чарльз, мне надо ехать.

Она повернулась и направилась к «бентли». Не говоря ни слова, села в машину и тронулась. До меня дошло, что она не взяла даже свою сумочку, не говоря уже о прочем багаже.

Я пошел обратно в дом и присел на несколько

минут. Мое выздоровление шло хорошо. Во время поездок с Алисой в больницу «Мортон Грейвз» мне пришлось много ходить, а перенести связанного Гассмана в дом было еще труднее. Но я уже почти оправился от раны. Теперь было понятно, что мои силы подтачивает глубокое нежелание заниматься необходимым делом. Наконец я вышел и начал.

В моем состоянии работа продвигалась медленно и завершилась только затемно. Когда я наконец снова вошел в дом, огонь погас, и мне пришлось опять разводить его, чтобы погреться, прежде чем продолжать. Затем я аккуратно завернул хрупкое тело Алисы в одеяло. Мне было довольно больно поднимать ее, но удалось сделать это с некоторым достоинством.

Я положил ее в землю, придал подходящую позу и убедился, что она плотно завернута. Это напомнило мне бесчисленные случаи на войне, когда мне приходилось хоронить товарищей по оружию. Я обыскал дом в поисках Библии, но не нашел. Тогда я по памяти прочитал молитву и начал забрасывать могилу землей.

Тот факт, что Алиса была смертельно больна и что мы, возможно, сократили ее страдания, не приносил облегчения теперь, когда я закапывал ее. Как бы я ни старался, я не находил утешения и в том, что мы все-таки уничтожили Гассмана. Если бы он выглядел как настоящий Бернард Гассман, мне было бы много легче.

Я понял, что пришлось пережить Адриане. Она смотрела в лица Мэри Хопсон и Алисы Таппер дважды, когда стреляла в Гассмана: один раз – чтобы защитить себя, второй раз – меня. Ей пришлось убить двух хороших женщин, чтобы прикончить одного злодея. Я снова как будто услышал чуть измененный голос Алисы: – «Английская медсестра, которая убивает». Я быстрее заработал лопатой. Да отправится он в ад за то, что сделал с ней и со всеми теми, чьи жизни похищал! Да будет проклят за то, что убил Мэри, Хелен и Клэр!.. Да будет проклят – во веки веков! – за то, что отправил меня домой, а потом отнял дом!

В беспросветной холодной ночи я сидел на прошлогодней листве рядом с наполовину закопанной могилой и плакал. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким. Потом, совсем закоченев, я доделал дело и побрел к дому.

Я проспал у камина до рассвета. На то, чтобы устранить следы побоища, ушло целое утро. Чувствуя себя немного лучше, чем прошлой ночью, я вернулся к могиле и обнаружил, что в темноте кое-что упустил из виду. Еще час работы со мхом, листьями, камнями и мусором скрыл признаки могилы. Когда я закончил, я отслужил еще одну самодельную мессу по Алисе.

Отдохнув, я снял массивный засов, который установил на дверь. В сарае я нашел банку шпаклевки, замазал глазок на двери и покрасил ее. Я нашел вход на чердак, залез туда и спрятал дневник Гассмана и люгер. Потом вино, потом еще одна ночь, в течение которой меня

мучили кошмары о пустыне и плачущей женщине. На следующий день я убивал время прогулками, пытаясь утомить себя настолько, чтобы спать без снов. Мне хотелось вернуться за свой рабочий стол в Ассошиэйтед Пресс, к привычным делам. Я почти убедил себя в том, что эта история не надолго сохранится у меня в памяти. Однако следующая ночь оказалась не лучше предыдущей.

Незадолго до полудня на третий день после стрельбы на дорожку свернула Адриана на «моррис-оксфорде», который выглядел новее моего и был другого цвета. Я вышел на крыльцо и смотрел, как она грациозно идет к дому.

– Доброе утро, Чарльз, – сказала она любезно, почти жизнерадостно. – Как вы себя чувствуете?

– Гораздо здоровее. Почти хорошо.

– А здесь все?… – спросила она, подходя ко мне.

На ней был прекрасный серый шерстяной костюм.

Меня потрясло, что она надела нитку жемчуга.

– Все закончено. Никто никогда не заметит, что мы здесь были.

– Только не думаю, что мы сами забудем, что когда-то здесь были, – сказала Адриана.

Она прошла мимо меня к дому, но остановилась, потому что подъехал «бентли», принадлежавший Фредди. Я увидел, что в нем сидит Конан Дойл.

– Вы сказали ему?

Она повела меня в домик.

– Что Алиса умерла, – ответила она. – И не более того. Он знает, что мы ждали ее смерти. Я сказала ему, что мы уверены, что Гассман исчез навсегда. – Она не много рассеянно оглядела комнату.

– Он знает, что я зарыл ее тело здесь?

– Да, и он согласился, что выбора не было. Она повернулась ко мне и подождала, пока он войдет в комнату. – Боюсь, у него для вас неважные вести, Чарли.

Я пошевелил почти прогоревшие дрова в камине, а потом ответил:

– Полагаю, мне лучше их услышать сразу.

– Полиция серьезно разыскивает вас. Конан Дойл сел позади меня, пока я продолжал возиться с углями. – Вас ищут для допроса по делу о покушении на вашу жизнь, бегстве из больницы и осквернении могилы. Вас также хотят допросить по поводу убийства Мэри Хопсон. Полицейские обнаружили, что вы по меньшей мере дважды посещали мастерскую Стэнтона, – устало перечислял сэр Артур. – Затем, ваше поведение после похорон… Ситуация весьма неприятная.

– Надеюсь, ничто не указывает на кого-то из вас?

– Нет, – ответила за него Адриана.

– Откуда вы об этом узнали?

– Я вчера позвонила главному инспектору, чтобы навести справки, – ответила Адриана. – Он задавал много вопросов относительно того, насколько близко я и Фредди были знакомы с вами. Задавал вопросы о том, почему я представила вас доктору Доддсу как своего поверенного. Я призналась и сказала, что вы проверяли слухи о каких-то пропавших деньгах и попросили меня помочь вам попасть в больницу «Мортон Грейвз». Затем он отпустил какое-то пренебрежительное замечание об американцах, я его слегка поддержала, и тогда он мне все выложил. Вы для него являетесь загадкой. Он думает, вы прячетесь в Лондоне. Я получила инструкцию следить за вами. Ваш «моррис» конфискован. Они действительно взялись за вас, Чарльз.