Врата Балдура
Шрифт:
«Ух ты», – прохрипел Корак, появляясь из подлеска и с жадностью рассматривая мертвого бандита. «Да, это, пожалуй, подойдет».
Джахейра заметила, что Абдель испустил тихий вздох. Сама она доблестно старалась не дышать носом. Хотя гхолл был с подветренной стороны, она все равно почувствовала зловоние его заплесневевшей плоти. И сочла за лучшее в целях подстраховки заткнуть рот рукой.
«Как же ты там оказался?» – поинтересовался гхолл у молчаливо висящего тела.
«Я ему помог», – подсказал Абдель.
Корак, завизжав, неловко отпрыгнул назад, но, зацепившись за выступающие корни, рухнул прямо
«Вылезай, Корак, я передумал», – продолжил Абдель.
«Это ты, Абдель?» – робко переспросил гхолл, и его серая макушка нерешительно появилась над кустарником.
«Вылезай, не бойся», – подбодрил его Абдель, появляясь из-за дерева, но на всякий случай, держа руку поближе к эфесу меча. Ксан прошептал какое-то эльфийское проклятие, но только этим и ограничился. Джахейра, опасаясь, что не сможет вынести ароматов гхолла, тоже не слишком обрадовалась его появлению.
«Вы не убьете меня?» – с надеждой спросил гхолл. «Мне можно пойти с вами?»
«Нам нужен проводник», – ответил Абдель. «Который хорошо знает Скрытый Лес».
«Я знал, что он вам понадобится», – радостно отозвался Корак, – «Следуйте за мной».
Паук был коричневым, его сферическое тело и восемь бронированных лап неравномерно покрывали черно-белые пятна. Лапы были в толщину толще большого пальца Джахейры – далеко не самый большой паук в Фаэруне, но ей он показался очень большим. Она испугано взвизгнула, когда он свалился ей на плечо. Потом отскочила в сторону, и, вероятно сильно озадачив паука, отнесла его к ближайшему темному местечку – скромному, но с виду неплохому дуплу.
«Во имя Миликки», – слегка испуганным голосом сказала она и после небольшой паузы добавила. «Ненавижу пауков…»
Абдель попытался на ходу осмотреться и еле увернулся от тонкой ветки, едва не выбившей ему глаз. Подлесок был густым и он не видел лица Джахейры, но заметил, как она отмахнулась от чего-то. Потом эмнийка отступила назад и снова завизжала.
Абдель плечом проложил себе путь сквозь густую растительность и подошел к ней
«Что на этот раз произошло?» – спросил он.
Джахейра молчала, продолжая снимать свою кожаную броню.
«Что ты делаешь?» – ошеломленно спросил Абдель.
«Паук», – еле слышно выдавила Джахейра, наконец-то справившись с броней и сбрасывая ее на землю. Добившись в итоге того, чтобы ее сорочка свободно повисла на ней, она начала трясти ее, очень напоминая калимшитскую танцовщицу. Абдель улыбнулся, несмотря на все растущее беспокойство, будучи в неведении, что за этим последует.
«У вас там все в порядке?» – воззвал к ним Ксан откуда-то спереди из-за густой растительности.
«Полагаю, у Джахейры проблемы с…» – начал было Абдель, но был прерван криком боли Джахейры.
«О боги», – закричала она, – «он укусил меня – он кусает меня!»
Слезы, брызнувшие из ее глаз, быстро стерли ухмылку с лица Абделя.
Она старалась снять блузу и он решил ей помочь. В результате его вмешательства ткань лопнула с вызвавшим эхо громким треском и Абдель попытался прихлопнуть паука, сидевшего прямо между незащищенными грудями Джахейры прежде, чем они оба вообще поняли, что он делает. Паук увернулся
«Ну вроде все…» – начала было Джахейра, но тут же осеклась, осознав, что во-первых она раздета по пояс, и во-вторых Абдель уставился на нее с открытым ртом. Она быстро прикрылась руками и отвернулась, покраснев так, что наемник заметил это даже сквозь густую завесу ее длинных волос.
«Извини», – только и смог выдавить он.
«Это…» – начала Джахейра.
«Да что у вас там происходит?» – послышался голос Ксана и Абдель услышал звуки его шагов. Даже Ксан не мог тихо пройти сквозь такой густой подлесок.
«Все в порядке», – отозвалась Джахейра и шаги стихли.
Тут Абдель заметил, что все еще держит порванную блузу Джахейры и робко протянул ее ей. Чуть помедлив, она повернула к нему голову, но он не смог заглянуть ей в глаза.
«Не отставайте, пожалуйста», – послышался раздраженный голос эльфа, и, хотя Абдель не мог его видеть, он услышал, как Ксан повернулся и пошел в направлении, в котором вел их гхолл.
Джахейра подождала пару секунд, также слушая удаляющиеся шаги Ксана, потом повернулась и протянула руку за блузой. Ее руки отодвинулись, открывая грудь и их глаза встретились. Они были готовы простоять так хоть всю жизнь, держась за руки, их пальцы переплелись сквозь гладкий шелк разорванной блузы. Джахейра первой неохотно отпустила его и Абдель еще более неохотно повернулся и пошел вслед за Ксаном, предоставляя ей возможность одеться в одиночестве.
«Ксан», – крикнул он, – «осторожней, тут много пауков».
«Да», – громко подал голос Корак за спиной у Абделя, – «Пауки, их тут много».
Абдель повернулся и увидел гхолла, мимоходом удивившись, что не замечает его зловония. Он никогда даже не предполагал, что сможет не замечать такое, но его нос утверждал обратное. Гхолл повернулся в сторону скрытой зарослями Джахейры и, высунув свой отвратительный язык, облизал сочащийся гноем нарыв на своей впалой щеке. Абдель сделал пару шагов вперед и сграбастал гхолла за то, что осталось от воротника его изодранной рубашки.
«Ты тут в роли проводника, гхолл», – тихо и угрожающе произнес Абдель, – «так что займись делом или пауки станут твоей самой маленькой проблемой».
Корак хрюкнул и понесся вперед сквозь густую растительность. Абдель почувствовал как что-то щекочет его затылок и, проведя по нему рукой, сбросил какое-то насекомое.
«Торм», – выдохнул он и посмотрел вверх на ясное безоблачное небо, еле видимое из-под толстого лиственного полога. И увидел над собой искрящуюся на солнце паутину.
Он обернулся и посмотрел на Джахейру, уже успевшую привести в порядок свою одежду и догнать их. Он нечего не сказал, хотя вдруг почувствовал сильнейшее желание выпотрошить Корака. Что эта нежить успела увидеть? Его мертвые глаза не заслуживали видеть то, что он, возможно, видел, но, подумав, Абдель пришел к выводу, что ни один мужчина не заслуживал. И, хотя, он убил ее мужа всего два дня назад, Абдель уже чувствовал, как он и Джахейра… тут он заставил себя выбросить эти мысли из головы и сорвал свое раздражение на ветвях ежевики, которые мешали ему пройти.