Враг врагов
Шрифт:
Элария напряженно вглядывалась в пылевое облако. Сияние огненной ауры начало угасать. Оно становилось все слабее, пока не сжалось в едва заметную алую точку. Рядом Элария разглядела еще несколько живых существ, но все остальные люди и нелюди, бывшие в крепости, погибли. И паладины, что прорвались внутрь, и маги, что поддерживали их атаку. Но у верховной волшебницы не осталось сил на скорбь и сожаления. Да и был ли у нее иной выбор, кроме как пожертвовать своими соратниками ради победы над демоном?
Опустив взгляд, Элария обнаружила в своих трясущихся руках
Элария пошатнулась, выронила из обожженных ладоней обломок посоха, и без чувств рухнула на землю.
Через минуту к ее телу побежал Колька. Благодаря тому, что Элария предупредила его заранее, он успел уйти подальше и не пострадал. Почти не пострадал. Когда крепость Свиностаса взорвалась, его сшибло с ног ударной волной, а грохотом едва не вышибло барабанные перепонки. Оглушенный и слегка контуженный, Колька все же чувствовал себя намного лучше верховной волшебницы. Та лежала на земле и до дрожи напоминала труп. Подбежав к ней, Колька перевернул Эларию на спину и поразился жуткой бледности ее враз постаревшего лица. Он прижал палец к ее запястью, и с огромным облегчением ощутил слабый и редкий пульс. Элария была жива.
Крепости больше не было. Пыль медленно оседала, открывая взору горы каменных обломков. Где-то там находился Ильнур. У верховного паладина Форинга было немного шансов уцелеть. Диво, если там выжил вообще хоть кто-то.
Колька взглянул на огненную стену, и отметил, что та слабеет на глазах. Рвущееся из земли пламя утрачивало свою былую интенсивность. Похоже, Элария все-таки достала демона. Скоро огонь погаснет, а тьма, закрывшая солнце, рассеется. Скорее бы, потому что из-за огненной стены продолжали нестись ужасные крики и шум кипящей битвы.
Колька расстегнул небольшую сумочку на поясе Эларии и выудил оттуда крошечный пузырек из прочного стекла, наполненный темно-красной жидкостью. Это зелье должно было поставить волшебницу на ноги. И хорошо бы поставило. Она все еще была нужна очень многим.
Выдернув пробку из пузырька, Колька попытался поднести его к губам Эларии. Но донести не успел. Склянка вдруг задрожала в его руке, а затем лопнула, порезав Кольке пальцы. Драгоценное зелье выплеснулось на серую почву нейтрально полосы.
— Какого хрена? — пробормотал Колька. — Что про….
Он поднял взгляд и обмер.
Кто-то шел к нему со стороны разрушенной крепости.
Колька медленно поднялся на ноги и потащил из ножен меч. Поднятая взрывом пыль все еще мешала ему разглядеть идущего человека, но юный паладин уже знал, кто это.
Лаура не торопилась. Она знала, что у нее еще есть время. Огненная стена погаснет не сразу. Да и тьма, закрывшая солнце, продержится какое-то время. В ее распоряжении оставалось две-три минуты. Этого было более чем достаточно.
Она отлично видела своего Коленьку, застывшего с мечом в руке подле тела Эларии. Верховная волшебница была жива, но она полностью опустошила
Лаура неспешно подошла и встала напротив своего бывшего возлюбленного. Колька какое-то время таращил на нее удивленные глаза, затем, словно опомнившись, торопливо бросил меч на землю.
— Лаура, слава богу! — выдохнул он. — Я за тебя беспокоился.
Губы волшебницы скривились в презрительной ухмылке.
— У тебя кровь, — снова сказал Колька самым участливым и нежным тоном, на какой только был способен. — Ты не ранена?
Лаура была ранена. Ей лишь чудом удалось пережить удар Эларии. Она ощутила его за секунду до того, как сгусток энергии разнес крепость, и успела разорвать магические узы, связывающие ее со Светой и Синарой. И все же ей сильно досталось. Она крепко приложилась затылком о камень, и теперь чувствовала, как по шее, щекоча кожу, медленно стекает струйка крови. Но в настоящий момент она не чувствовала боли. Ее трясло от ненависти. И Лауре стоило огромного труда удерживать ее под контролем.
— Явился, значит, — процедила она сквозь зубы. — Хватило наглости.
— Лаура, я здесь ради тебя, — сказал Колька. — Не знаю, какие причины подвигли тебя сделать то, что ты сделала….
— Какие причины? — медленно, не веря своим ушам, произнесла Лаура. — Ах ты грязный свинтус! Стоишь здесь и насмехаешься надо мной. Это вот ты зря. Это раньше ты мог вытереть об меня ноги. Когда я была добренькой дурой. Но я поумнела.
— Лаура, Свиностас обманул тебя, — сказал Колька. — Еще не поздно все исправить. Давай вернемся в Ангдэзию.
— Нет, мы туда не вернемся, — хищно ухмыльнулась Лаура. — Уж ты-то точно. Что, Коленька, любишь молоденьких целительниц? Ну, я надеюсь, ты хорошо с ней попрощался. Больше, потому что, не увидитесь.
Колька беспомощно развел руками.
— Хочешь меня убить? — спросил он. — Хорошо, убей. Я не могу тебе помешать. Да и не собираюсь. Виноват ли я? Конечно. Но я живой человек. Все мы совершаем ошибки. И разве моя ошибка так уж страшна на фоне твоей?
— Я никакой ошибки не совершала, — сквозь зубы процедила Лаура. — Единственной моей ошибкой было связаться с тобой. Свиностас все рассказал мне о тебе. Ты мерзавец, и всегда им был.
— Ах, Свиностас рассказал, — вздохнув, произнес Колька. — Ну, кому же верить, если не Свиностасу? Свиностас врать не станет.
— Мне его слова и не к чему, — фыркнула Лаура. — Я и без него все знаю о тебе.
— Что ты знаешь? Из-за моей интрижки с Альминой ты предала Ангдэзию и примкнула к Свиностасу. Погляди вокруг. Там, в крепости, лежат убитые паладины и маги. Многих из них ты наверняка знала лично. А там, — Колька указал себе за спину, на огненную стену, — продолжают гибнуть рыцари, защитники добра. И все эти смерти случились из-за твоей ревности. Я не отрицаю своей вины. Я подло поступил по отношению к тебе, и признаю это. Но твоя вина несоизмеримо больше.