Враг семьи
Шрифт:
— Если бы я знал, что Мелани твоя дочь, я бы никогда… — донесся до нее голос Феликса. — Неужели ты думаешь, что я пришел бы сюда, если бы знал, кто ее родители?
Мелани открыла глаза, чувствуя, как сердце оживает в лучах надежды.
— Откуда нам знать о твоих планах? — справедливо возразил Дуглас. — Давай, выкладывай, что ты нам приготовил.
Губы Феликса побледнели, и Мелани только сейчас ясно осознала, что ее любовь была иллюзией от начала до конца. Феликса, которому она отдала свое сердце, нет. Она снова пешка, незаметный статист в игре против ее отца.
— Я… я сам не понимаю,
— Зато я все отлично представляю себе! — с сарказмом воскликнул Дуглас. — Твои таланты по части соблазнения мне слишком хорошо известны.
Кэтрин на диване тихонько всхлипнула. Верхняя губа Феликса дрогнула, обнажив белоснежные зубы, отчего его лицо приобрело особенно хищное выражение.
— Давняя история, — пробормотал Феликс. — Какая отличная у тебя память, братишка. Но Мелани тут не при чем.
Имя дочери опять подействовало на Дугласа как красная тряпка на быка.
— Оставь Мелани в покое! — взорвался он. — Я не позволю тебе издеваться над ней. Она скоро выйдет замуж за достойного мужчину, который о ней позаботится.
— Продаешь дочурку Бэкуортам, любящий отец? — ухмыльнулся Феликс. — Вот только есть одна неувязочка. Мелани любит меня.
— Ты слишком самонадеян. Мелани через неделю забудет тебя.
— Ты не знаешь, что такое любовь!
— Можно подумать, ты знаешь! — фыркнул Дуглас.
Они стояли друг напротив друга, сжимая кулаки и позабыв обо всем на свете. Сводные братья и давние враги. Сколько ненависти в каждом слове, взгляде, интонации… Многолетняя, застарелая вражда, обиды, корнями уходящие в детство. Что могла противопоставить этому Мелани? Двухнедельную любовь, более похожую на подростковую мечту, чем на реальное чувство? Даже если Феликс говорит правду и он действительно не подозревал о том, кто ее родители, она никогда не сможет быть с человеком, намеревавшимся уничтожить ее отца. С человеком, которому хватило подлости довести собственную мать до смерти и не присутствовать на ее похоронах. Пусть ее сердце истечет кровью, пусть оно никогда больше не затрепещет от нежности, но она научится жить без Феликса. Выйдет замуж за Алана, родит ему детей и навсегда превратится в автомат без чувств и эмоций…
— Мелани… — Она не сразу поняла, что Феликс обращается к ней. — Скажи чтонибудь. Ты должна решать…
Девушка с трудом понимала, что он от нее хочет. Что она должна решать? Это ее родители, и пусть порой они не всегда понимали друг друга, она все равно любит их. Что она может решить, если ее любовь оказалась химерой? Зачем интересоваться ее мнением, если все давно решено за нее?
— Я тебе не верю, — через силу проговорила Мелани. — Уходи.
Одного этого слова было достаточно, чтобы мертвенная маска спала с лица Феликса. Неподдельная боль исказила его черты.
— Я же люблю тебя, Мелани, — прошептал он.
— Она все сказала. Убирайся, — вновь вмешался Колин.
— Подожди. — Феликс внезапно шагнул к Мелани и положил руки ей на плечи. — Мои счеты с Дугласом не имеют к нам никакого отношения.
— Имеют. — У девушки задрожали губы. — Тебе нет до меня никакого дела. Ты просто решил отомстить моей семье…
— Я не знал, что ты его дочь! — выкрикнул Феликс. — Я бы никогда…
— Почему я должна
— Уходи, — вмешался Дуглас.
— Я хочу поговорить с Мелани наедине!
— Она не будет слушать твое вранье!
— Вранье? — Глаза Феликса угрожающе сузились. — Ты боишься, что я буду лгать твоей дочери? Или того, что я скажу ей правду?
Мелани была уверена, что отец вздрогнул.
— Ей известна вся правда! — запальчиво воскликнул он. — Тебе нечего ей сказать. Уходи.
— Вся правда?
Феликс перевел глаза на Мелани, и у девушки перехватило дыхание. Неужели он все время ломал комедию? Даже тогда, когда они вдвоем сидели на Мэйден Хилл?
— Какая правда ей известна? Твоя правда, Дуглас? А знает ли Мелани о том, что ты фактически вышвырнул меня из дома, да еще натравил на меня полицию? Что ты лишил меня возможности видеться с матерью и позаботился о том, чтобы мое имя вычеркнули из завещания?
— Что он такое несет, пап? — возмутился Колин.
— Очередная ложь, — усмехнулся Дуглас.
Но Мелани ясно видела, что отец нервничает. Он не хотел продолжать разговор. Он хотел как можно быстрее избавиться от Феликса. Почему? Чтобы спасти от него Мелани или чтобы скрыть чтото от детей?
— Представляю себе, каким подлецом ты меня выставил, — пробормотал Феликс. — Может, я и не был идеалом. Но ты постарался превратить мою жизнь в ад, и тогда мне ничего не оставалось делать, как мстить.
Мелани попятилась назад. Значит, это правда. Феликс намеренно разорил ее отца. Он держит в руках всю ее семью, и теперь ей придется выбирать между любовью и родными людьми. Но даже если она выберет любовь, сможет ли она жить с человеком, который питает такую ненависть ко всем, кто носит фамилию Саундфест…
— Еще посмотрим, чья возьмет! — воскликнул Дуглас. — А если ты сейчас немедленно не уберешься из моего дома, я позову охрану!
Феликс посмотрел на Мелани.
— Мне уйти? — спросил он ее.
Сердце девушки затрепыхалось словно пойманная птичка. Гдето в глубине его глаз она видела бесконечную нежность и печаль, капельку надежды и море обреченности… Но она не могла принять решение. Нужно было время, чтобы подумать, прийти в себя.
— Да, — выдохнула Мелани. — Уходи.
Торжествующая улыбка на губах Дугласа, вздох облегчения, вырвавшийся из груди Кэтрин, иронический поклон Феликса у самой двери, и в гостиной остались одни Саундфесты, да букет белых роз, который Феликс принес для Кэтрин и презрительно швырнул на пол перед уходом.
14
Разговаривать с родителями про Феликса Мелани наотрез отказалась. Она пытались выяснить подробности их отношений, но она не могла вымолвить ни слова. Они ненавидели Феликса. Она, как ни старалась, не могла заставить себя относиться к нему с ненавистью. Сердце мертвой хваткой вцепилось в скудные счастливые воспоминания и ни за что не желало расставаться с ними.
Мелани совсем запуталась. Для Колина и Рональда все было очевидно. Отец во всем прав, в то время как Феликс — отъявленный лгун и мерзавец. Но Мелани не спешила во всем соглашаться с братьями. Феликс не мог быть тем подлецом, которым его выставлял отец. Ее сердце непременно почувствовало бы фальшь…