Враг моего врага
Шрифт:
Губернатор не просто хранил эти бумаги — он с ними работал. Сопоставлял, отмечал, выстраивал цепочки. Мне предстоит разобраться, что это за махинация такая.
Беру второй документ, третий, четвёртый — последний совсем новый, буквально два года назад участок отошёл не пойми кому.
Схема вырисовывается схожая. Чем дальше читаю, тем шире улыбка на моём лице. И тем холоднее становится внутри от предвкушения. Кажется, моя Оленька нарыла что-то весьма стоящее, и совсем не такое безобидное, что мы уже
— Ну? — не выдерживает Оля. — Что там? Я правильно поняла, что это важно?
— Да, солнце, — говорю, не отрывая глаз от бумаг, — За это наш губернатор будет готов на всё. Он годами переписывал земельные участки. Проводил разные схемы. Десятки наделов, оформленных через подставных лиц, через несуществующих наследников, которые объявились спустя восемьдесят лет, например. Внезапно всплывали фиктивные завещания. И каждая сделка проходила через его канцелярию, с его подписью и его печатью.
— Это же чистейшее мошенничество. Как ему удалось?
— Это не просто мошенничество, а в особо крупных размерах. Причём системное, растянутое на десять лет. Тут на каторгу хватит, а не просто на отставку.
Но… Я откладываю бумаги и задумываюсь. Щеглов приходил в архив и забрал две папки. Те, что стояли рядом. А значит, в тех папках — информация ещё интереснее. Может, имена покупателей. Может, суммы. Может, связи с теми, кого я пока даже не подозреваю. Султан? Пересмешников? Кто-то из столицы?
То, что Оля нашла — это верхушка айсберга. Достаточно, чтобы утопить губернатора. Но то, что он забрал — это, видимо, ключ ко всей сети. Ну ничего, для начала этого хватит.
— Сева? — Оля заглядывает мне в лицо. — О чём задумался?
— О том, что Щеглов забрал с собой самое ценное. Эти бумаги — крепкие доказательства, но скорее всего существуют ещё более серьёзные улики. Те, что он унёс.
— Значит, мало?
— Нет, достаточно. Тут хватит и на комиссию, и на прессу, и на суд, — улыбаюсь. — Ты умница. Я серьёзно, Оль. Ты сделала больше, чем целая команда следователей.
Она краснеет. Отводит глаза, теребит край рукава.
— Но, — добавляю я, и мой голос становится жёстче. — Больше никакого архива в одиночку. Ты понимаешь, что было бы, если бы Щеглов тебя заметил?
— Понимаю, — кивает она тихо.
— Я серьёзно, Оль.
— Я тоже серьёзно! — она резко поднимает голову и топает ножкой. — Я не буду отсиживаться, пока все рискуют своей жизнью.
Смотрим друг на друга. Потом — оба улыбаемся. Ладно, я же не идиот и понимаю, что влюбился в неё именно за ещё отвагу и поддержку, которую она мне оказывала с первых дней моего появления в этом мире.
— Сева, — говорит она, присаживаясь на край стола. — Я хочу попросить кое о чём. Мне нужно съездить в Керчь.
—
— Одна из бывших стажёрок Щеглова — та, что уехала из Симферополя после работы с ним, живёт там. Я нашла её адрес. Хочу поговорить с ней. Для Ларина.
Думаю. Керчь далеко. И Оля без охраны — это не вариант, учитывая всё, что происходит.
— Хорошо, — говорю. — Но с охраной. Толик и двое гвардейцев. Без обсуждений.
— Договорились, — она целует меня в щёку и уходит.
Провожаю её взглядом. Моя девочка. Храбрая до безрассудства, упрямая до невозможности. И из-за этого я за неё переживаю вдвое сильнее.
Смотрю на документы и думаю, что надо бы понять как это так вышло, что никто не заметил махинации Щеглова?
Первым делом подхожу к карте полуострова, что висит у меня на стене и начинаю отмечать адреса участков, которые губернатор перевёл во владение подставных лиц.
Уже с пятого земельного надела становится ясно — они все идут вдоль побережья. Близко к морю, многие из них принадлежали дворянам. Надо будет выяснить, что стало с ними, по какой такой причине те лишились земель?
Отмечаю последний участок и делаю шаг назад, чтобы оценить масштабы захвата, но тут моё внимание привлекают не сами земли, а пустота между ними. Чуть челюсть не отваливается, минимум два участка мне не просто знакомы, один из них мой, второй — Спинороговой.
— Вот это поворот… — вырывается у меня.
Выходит, вся эта свора не просто так нацелилась на нас с баронессой. И Щеглов участвует в схеме вместе с Пересмешниковым, Голубевым и далее по списку. Все те, кого мне удалось обойти на турнире и заставить отступить — звенья одной цепи.
Я в этом уверен почти на сто процентов. В подобные совпадения я точно не верю. Надо будет разобраться и выяснить, кто ещё участвует в схеме — может, Сипин и его московская крыша?
Убираю папку в сейф, закрываю на ключ. Чуть позже займусь, сейчас есть куда более насущные проблемы. Достаю мобилет.
— Давид, зайди ко мне, пожалуйста Один.
Кабанский появляется через пять минут. Заходит, закрывает дверь и садится в кресло напротив.
— Что случилось? — спрашивает он, видя моё лицо.
— Ничего не случилось. Я хочу обсудить с тобой кое-что без лишних ушей.
Кабанский кивает. Ждёт.
— Хамелеон, — говорю я. — Я хочу его уничтожить. Или, как минимум, отправить в спячку. Желательно навсегда.
Давид молчит секунду, потом медленно кивает.
— Поддерживаю. Этот бог и его прихвостень уже достали. Мою кондитерскую атаковали, Алису похитили. Пока он жив — вряд ли остановится. Что нужно сделать?
— Найти место силы. Каждый бог привязан к источнику. Разрушим его или запечатаем — бог ослабнет. Скорпион то же самое сказал.