Враг моего врага
Шрифт:
— Тебя Глеб зовёт, — говорю. — Неси ему всё, что попросит. И учись, пока есть возможность.
Фёдор срывается с места так быстро, что чуть не сносит Евграфыча с подносом в коридоре. Вот что значит мотивация. Кто бы мог подумать, что из противника нашего рода он станет преданным слугой?
Пока Глеб колдует над артефактом и готовится будить Артёма, я жду звонка от Оли. Она обещала прислать документы с Толиком — договор с Тильгеновым-старшим, всё как надо, с юридическими формулировками и печатями.
Жду
— От Ольги Дмитриевны, господин, — протягивает он, слегка запыхавшись. — Гнал как мог.
Раскрываю. Читаю.
Оля — золото. Договор составлен так, что даже самый изворотливый адвокат не подкопается. Признание вины Рустема Тильгенова в покушении на жизнь графа Скорпионова — с перечислением обстоятельств, свидетелей и последствий. Отзыв отряда «Косатка» с территории Крыма — бессрочно. Компенсация — сумма прописана, внушительная. И дополнительный пункт, который я просил: обязательство Тильгенова-старшего не предпринимать никаких действий против Скорпионовых, их союзников и имущества.
Подпись, дата, место для нотариального заверения.
— Что ж, едем к Тильгенову.
Особняк Тильгеновых в пригороде Ялты — мрачная громадина из тёмного камня, похожая на крепость. Высокие стены, узкие окна, башенки по углам. Видно, что строили с расчётом на оборону, а не на уют.
Хотя, если там у всей семейки характеры как у Рустема, они явно выбрали верное решение.
У ворот — охрана. Четверо, при оружии, в форме с гербом Тильгеновых. Смотрят на мой Вепрь без восторга, мягко говоря.
— Граф Скорпионов к графу Тильгенову, — говорю из окна. — Он ждёт.
Охранник уходит, возвращается через минуту и кивает. Ворота открываются.
Тильгенов-старший принимает в кабинете. Сидит за массивным столом, перед ним — бокал с чем-то янтарным. Утро, а он уже пьёт — значит, нервы на пределе. Адвокат — тот же, что был и в прошлый раз — стоит рядом, папка в руках.
— Граф, — говорю входя. — Я привёз документы.
Кладу папку на стол. Он открывает, читает — медленно, строчка за строчкой. Лицо становится жёстче с каждым абзацем.
— Бессрочный отзыв «Косатки»? — цедит он. — Это чрезмерно.
— Ваш сын пытался меня убить. Я считаю, что это вполне соразмерно.
— Компенсация… — он смотрит на цифру. — Это грабёж.
— Это цена жизни вашего сына. Вы сами решаете, сколько он для вас стоит.
Тильгенов поднимает глаза. В них — ярость, бессилие и ненависть. Всё разом.
— Я не подпишу это, пока не увижу Рустема живым.
— А я не полезу в Прорву, откуда никто не может вернуться, пока не увижу вашу подпись, — пожимаю плечами. — Тупик, граф. Кто-то должен сделать первый шаг.
— Откуда мне знать, что вы его вытащите?
— Оттуда, что я вытащил оттуда двадцать человек и мастера-артефактора, который полгода там просидел. Вы, при всём уважении, других вариантов лишены, больше никто не смог.
Адвокат наклоняется к Тильгенову, шепчет что-то на ухо. Граф слушает, морщится. Потом — ещё раз смотрит на документы.
— Если мой сын пострадает…
— Тогда вы предъявите мне претензию. Через суд, официально, с доказательствами. Но он не пострадает, потому что мне нет смысла его калечить.
Тильгенов скрипит зубами, берёт ручку. Секунду держит её над бумагой — рука дрожит от плохо скрываемого бешенства.
Подписывает. Одну страницу, вторую, третью. Адвокат ставит свою подпись рядом, и я тоже расписываюсь. Нотариус — пожилая женщина, которую Тильгенов вызвал заранее — заверяет печатью.
Готово.
Забираю свой экземпляр. Убираю в папку.
— Спасибо, граф, — говорю. — Вечером ваш сын будет дома.
Тильгенов не отвечает. Молча смотрит, как я выхожу. Если бы взгляды убивали — я бы сейчас лежал на полу с дыркой в голове.
Но взгляды не убивают. А документы — работают.
Сажусь в Вепря и еду домой. Ехать недолго, мне нужно забрать Иришку и Цыпу. Иришка — для портала, Цыпа — на случай если Рустем решит подраться. Мне же надо экономить силы, чтобы действительно никого не убить при всплытии.
Кабинет губернатора. Полдень.
Щеглов сидит за столом, перед ним — свежий номер «Крымского вестника». Третья публикация за неделю. На этот раз — история о подставных конторах и портовых контрактах.
Дверь открывается. Входит Сипин — без стука. Швыряет на стол свой экземпляр газеты.
— Читали? — спрашивает барон.
— Читал, — сквозь зубы отвечает губернатор.
— Журналист — Ларин. Копает профессионально. Если он доберётся до документов по нашим совместным… проектам — мы оба сгорим.
— Я знаю, — огрызается Щеглов. — Зачем пришли?
Сипин садится без приглашения. Закидывает ногу на ногу — вальяжно, будто это его кабинет, а не губернаторский.
— Из столицы едет комиссия, — говорит он. — Когда?
— Через неделю, — Щеглов отводит глаза.
— Состав?
— Пока неизвестен. Но если среди них будет кто-то из канцелярии…
— Я могу помочь с проверкой, — перебивает Сипин.
Щеглов поднимает глаза. Смотрит на барона — удивлённо, подозрительно.
— Помочь? С чего бы? — усмехается губернатор.
Сипин улыбается — холодно, расчётливо.
— Враг моего врага, — говорит он просто. — Скорпионов мешает мне не меньше, чем вам. Если вы падёте — следующим буду я. А мне это не нужно.