Враг моего врага
Шрифт:
Понимаю и молчу, не хочу спугнуть её откровение, мне действительно важно, что она скажет.
— Но чувства, — продолжает она. — Чувства вспыхнули позже. Уже после того, как ты… как ты стал таким. Когда ты разметал Пересмешниковых. Потом как ты отстоял честь Алисы, когда явились эти бандиты от того перекупа, и не позволил напасть на дом. Это было…
Она поворачивается ко мне. Глаза блестят, но не от слёз, кажется, она даже рада.
— Выходит, я полюбила не того Севу, которого думала. Я полюбила
Молчу. Сердце стучит — быстро, сильно, будто я снова в бою. Но это — не бой, хотя некой победой это можно назвать. Выходит, именно я привлёк Ольгу, а не положение или симпатичная мордашка Севы.
— Внешность, конечно, играет роль, — Оля вдруг смеётся, легко, совсем по-девчоночьи. — Ты красивый, с этим не поспоришь. Но мне с тобой легко, Сева. Легко и спокойно. Даже когда вокруг хаос. Даже когда ты превращаешься в громадного скорпиона, я не боюсь. Даже наоборот, я уверена, что мне ничего не грозит. Не знаю, как объяснить, но даже всё, что произошло с губернатоором, не имеет значения, когда ты рядом…
Усмехаюсь.
— Это, наверное, потому, что я в прошлой жизни не был никаким графом. Был обычным мужиком, которому приходилось вертеться. Чем я, собственно, и здесь занимаюсь. Только масштаб другой. Мы с тобой похожи куда больше, чем ты можешь подумать.
Она улыбается, но быстро становится серьёзной.
— А что будет с Севой? — спрашивает тихо. — С настоящим?
— Пока я могу лишь поддерживать его существование. Становясь сильнее, делая сильнее Скорпиона. Может, если бог станет достаточно могущественным, выйдет что-то сделать для души Севы. Дать ей новое тело. Новую жизнь.
Оля кивает. Задумчиво, медленно.
— Я знаю, как это работает, — говорит она. — Бабушка рассказывала. Чтобы душа вселилась в тело, прежний хозяин должен… — она запинается. — Должен умереть.
— Да, — киваю. — К сожалению, именно так. Чтобы Сева родился снова, кто-то должен умереть. В этом-то и проблема…
— То, что вышло сохранить его душу — уже чудо, — говорит Оля, но её голос подрагивает. — Большая удача.
— Согласен.
— Дать ему новую жизнь — это задача не из простых.
— Но я не собираюсь сдаваться, — говорю. — Рано или поздно я найду способ.
Она замолкает. Слёзы всё-таки проступают — тихо, без всхлипов. Скатываются по щекам, капают на сцепленные руки.
— Я верю, — шепчет она. — Верю, что ты найдёшь другой способ. Что поможешь Скорпиону дать Севе шанс. Он ведь ни в чём не виноват, ему просто не повезло родиться в семье, где столько проблем…
Протягиваю руку. Беру её ладонь в свою:
— Найду. Обещаю.
Она ложится рядом. Прижимается ко мне, кладёт голову на грудь. Я обнимаю её, глажу по волосам.
— Спасибо, — шепчет она.
— За что?
— За честность.
— Я не собираюсь врать тебе, Оль. Никогда не врал и начинать не собираюсь.
Она улыбается — я чувствую это по движению её губ на моей груди.
Лежим, молчим. За окном поднимается солнце, птицы, обычная жизнь. А здесь, в этой комнате — двое людей, которые только что решили самый важный вопрос. И ответ оказался таким, каким я надеялся.
Засыпаем. Оба — одновременно, будто кто-то выключил рубильник. Усталость берёт своё.
Просыпаюсь от того, что Оля осторожно высвобождается из моих рук. Открываю глаза — она уже на ногах, одевается. За окном — позднее утро.
— Уезжаешь? — спрашиваю хриплым голосом.
— Учёба, — она разводит руками. — Экзамены сами себя не сдадут.
— Толик в курсе?
— Да, он уже внизу. И два гвардейца — Олег распорядился.
Сажусь на кровати. Смотрю на неё.
— Будь осторожна.
— Буду, — она подходит, целует в лоб. — А ты — не лезь в Прорву. Хотя бы до моего возвращения.
— С чего бы мне в неё лезть? — слегка удивляюсь. — Я только оттуда.
— Я уже знаю, что Ира туда Тильгенова отправила, — качает головой она.
— Думаешь, я полезу его спасать?
— Уверена, — она целует меня в губы. — Думаю, ты уже даже придумал, что попросишь за это у барона…
А Оленька хорошо меня знает, да, я действительно уже подумал об этом…
— Ладно, — улыбаюсь, — постараюсь.
— Не «постараюсь». Обещай.
— Обещаю.
Она улыбается и уходит. Слышу, как хлопает входная дверь, как заводится мотор, как машина выезжает за ворота.
Встаю. Умываюсь, переодеваюсь. В зеркале — помятая рожа с тёмными кругами под глазами. Красавец, нечего сказать. Но — живой. И это главное.
Спускаюсь на кухню, там Евграфыч, хлопочет у плиты — накладывает горячую кашу в тарелку, рядом чай и хлеб.
— М-м! — качаю головой и падаю за стол прямо здесь, нет желания тащиться в столовую. — Вкуснота!
Ем жадно, быстро — организм требует топлива после вчерашнего.
— Как мастер Глеб? — спрашиваю между ложками.
— Очнулся час назад, — отвечает Евграфыч. — Врач с ним, кормит бульоном. Говорит, через пару часов сможет подняться.
— Отлично. Как встанет — пусть начинает будить спящих. По одному, осторожно.
— Передам, господин.
Допиваю чай. Иду в оружейную — беру биту, проверяю её, попутно осматриваю свои кольца. Родовое и Сольпугиных — оба тёплые. Любопытно, кольцо Сольпугиных раньше никак не реагировало, а рядом с моим родовым стало меняться.