Враг моего мужа

Манило Лина

Но выбить окно и сбежать безумно хотелось.

— Мы вас свяжем, — мрачно пообещал тогда врач и нахмурил кустистые брови. — Допрыгаетесь.

Здоровенный детина, числящийся в больнице медбратом, потирал ушибленное плечо, смотрел на меня волком, а под его маленьким “свинячьим” глазиком расцветал фингал.

Почему-то это меня успокоило.

— Только попробуйте, — ворчливо парировал я, но сил бороться не осталось и я снова вырубился.

Наверное, врач записал моё поражение в свой актив и ещё долго хвастался перед молоденькими медсёстрами, как лихо

у него вышло одной-единственной фразой обезвредить буйного пациента. Да и хрен с ними со всеми, надоело. Устал.

— Вам ещё рано выписываться! — спустя полторы недели категорично заявил всё тот же доктор и выразительно зыркнул на меня из-под своих жутко мохнатых с проседью бровей. Честное слово, никогда таких кустов над глазами у людей не видел. Так и хотелось причесать.

— Плевать.

— Вы не можете так вот просто уйти. Это неслыханно!

Я же натягивал принесённую Сашкой одежду, а тот стоял в дверях и всем своим видом показывал, в каком месте мы видели врачебное мнение.

— Доктор, вы большой молодец. Сделали чудо, поставили болезного на ноги. Теперь я встану и пойду, а вы не будете мне мешать. Договорились?

— Нет!

— Договорились.

Врач тяжело вздохнул, Саша лениво ковырялся в телефоне, а я, морщась от тянущей боли в животе, надевал пиджак.

— Обещайте, что будете принимать лекарства и не станете рисковать? — спросил врач, впрочем, без большой надежды на мою сознательность.

— Обязательно буду, — соврал я. — Саша, подгони машину.

Похоже, врач в душе радовался, что Артур Крымский покидает его владения досрочно. Неважно, что за меня ему отбашляли кучу бабок. Пофиг, что приплатили сверху за конфиденциальность и за продление на бумагах времени моего тут пребывания. Со мной трудно, и врач это прочувствовал, кажется, на все тысячу процентов.

И я ушёл, потому что действительно не имел права больше валяться на койке ленивым тюленем, пока Коленька буянит, словно все берега напрочь попутал. Слишком много поставлено на кон, чтобы вот так бездарно тратить время.

— На базу? — спрашивает Саша, когда я кое-как устраиваюсь на заднем сиденьи.

— Глупый вопрос.

Мне всё ещё немного больно, швы тянут, но пока действует обезбол, жить можно. Да и вообще, это всё от безделья и нервов, потом у меня не будет времени колыхать свои травмы. Главное, из больнички вырваться.

— Может быть, всё-таки на базу? — не сдаётся Саша. — Отдохнёшь, поспишь. Потом тебе твою красотку привезём.

Что-то странное есть в его тоне, но я так отупел за пару недель, проведённых в больнице, так сильно напичкан препаратами, что не понимаю, какого хрена Сашке нужно от меня. И почему он спорит? Не пойму.

— Ты моей мамкой, что ли, заделался? Вези меня в лесной домик и не жужжи. Раздражаешь.

Саша выкручивает руль и что-то бурчит себе под нос, но я не слушаю. Он иногда любит изображать из себя мою совесть, но сейчас я не в состоянии выслушивать морали. Устал.

И соскучился.

Чёрт, ведь реально соскучился. Между вспышками гнева, рвотой и отключкой у меня было дохрена времени,

чтобы попытаться обдумать и что-то для себя решить. Очень много времени, но примерно день на седьмой я решил, что препарировать чувства — та ещё дурь. Глупость. Ну не выходит у меня разложить по полочкам и найти названия всему, что чувствую. В конце концов, бросил морочить себе яйца.

Будь, что будет. Во всяком случае, я сделаю всё, чтобы защитить Злату от её ебанутого мужа, и это желание — оберегать, защищать — что-то совсем уже новое для меня. Ну да и хрен с ним, по ходу разберусь.

— Артур, я кое-что скажу сейчас, — Саша останавливает машину недалеко от домика, а я вижу свет, льющийся из окна, и сглатываю. — Мне кажется, ты слишком завис на этой бабе.

— Тебе в этом какая печаль? — перевожу взгляд на тёмный затылок Сашки, а тот поворачивается. Смотрит на меня, глазами чёрными ощупывает и качает головой.

— Нет, никакой печали… просто...

— Вот и славно.

— Крым, но она ведь просто баба, — нервозно вздыхает Сашка. — Вздорная, скандальная, тяжёлая, упёртая. Зачем тебе она? Она ведь бывшая жена Романова. Это неправильно, надо избавиться от неё. От неё одни проблемы.

Так, блядь, стоп.

— Иди на хуй, — говорю тем самым тоном, который всегда безотказно действует на собеседников. — Уяснил? Ещё раз такие советы от тебя услышу, ни на что не посмотрю, голову нахер оторву и свиньям голодным скормлю. Ты же знаешь меня, да?

И не дожидаясь ответа, выхожу из машины. Пока до греха не дошло — я не большой любитель советов и чьих-то долгих речей. Саша мой зам, он мой друг, человек, которому я доверяю. Но даже он не имеет права влезать грязными ботинками в моё нутро. Там мне самому не разобраться, не то что пускать кого-то извне. Я, сука, еле удержался, чтобы не прописать лучшему другу лещей по первое число. Из-за Златы и его слов. Потому лучше выйду прочь, так всем будет проще.

Потом подумаю, какого чёрта Сашку так заело.

Смотрю на дом, на подсвеченные изнутри окна, а за ними она. Прилипла носом, словно маленькая девочка, к стеклу, смотрит прямо на меня, а рыжие волосы упали на лицо, закрывают щёки. Улыбается.

Злата.

В бедро упирается связка ключей, и, чёрт возьми, внутри скребёт червяк. Она была здесь одна, всё это время одна, а я… да ну нахрен. Не хотел, чтобы видела меня таким — измордованным, умученным, дурным и злым. Не заслужила она такого концерта. Ей и без моих припадков хватило забот.

Я и так доставил ей слишком много проблем. Пусть я виноват в её беде лишь косвенно, всё равно виноват. И готов нести ответственность. Готов ли? На самом деле?

После всех этих наркозов и препаратов мозги в кашу, но я вижу Злату в сотне метров от себя, и от этого как-то проще, что ли. Шаг, ещё один, третий, десятый. Огибаю домик, распахиваю дверь, и Злата стоит за ней, такая маленькая и худая, растрёпанная.

Не ней шортики и майка в смешной горох. Злата переминается с ноги на ногу, смотрит на меня распахнутыми глазами, облизывает губы, ощупывает взглядом.