Враг государства
Шрифт:
А этого произойти не должно.
Главарь поискал глазами что-нибудь тяжелое. Подойдет кусок трубы, хотя с двумя пацанами он и голыми руками справится. Его взгляд пролетел под низким подвальным сводом и упал на охранника. Тот понял тайный сигнал и был готов к активным действиям. Автомат – не помеха!
Вдруг рация зашуршала невнятно:
– Мы на месте, идем смотреть!
Вольский мысленно выругался. Говорил же не выходить на связь! Да и не должно ее быть. Какого черта! Откуда они прорезались!
– Кто там зовет? – не к месту заинтересовался старлей.
– Ребята из поездки вернулись! – отмахнулся
Менты поверили. Или сделали вид.
Относительно легко преодолев расстояние, равное высоте семнадцатиэтажного дома, Обухов и Сватко спустились на самое дно. Пройдя значительный путь, они вышли к основанию ракетной шахты. А вот и оно – самое Главное зрелище! Межконтинентальная баллистическая ракета, застывшая на старте! Вот она – железная! Можно потрогать!
Зловещее зрелище поразило даже видавшего виды Обухова. Гигантская сигара трех метров в диаметре, заключенная в транспортно-пусковой контейнер, возвышалась как страшное изваяние, попавшее к нам из прошлого и таящее невиданную опасность для всего живого. Верх ампулы терялся в кромешной темноте, недосягаемой для батарейных фонарей.
– Ну и дура! – восхищенно произнес Обухов, оглядывая ракету, и громко выматерился.
– Не ругайся тут! – на полном серьезе заметил Сватко. Он тоже будто в прошлое перенесся и оказался в том месте, в котором сегодня быть никак не должен. Все случившееся с бывшим прапорщиком, обслуживавшим когда-то грозное «Изделие» советских оборонщиков, не иначе как ЕЕ проделки – ракеты. Она в земле – как в могиле, а значит, связь с живыми имеет, не отпускает их далеко от себя. Вот и затянула человека под землю. Не зря же американцы называли ее прообраз «Satan», значит – «Сатана». Может, тоже почувствовали метафизическую связь. У них везде магия, даже на баксах. Глаз там неспроста нарисовали! Да и пирамиду тоже!
Жутко в подземелье, неуютно, боязно. Все старые страхи и суеверия, помноженные на многочисленные реальные опасности, повыскакивали из дальних углов сознания, как грибы после дождя. Нет, скорее черви – холодные, скользкие и мерзкие.
– Убери пистолет! Совсем сдурел – тут стрелять нельзя! – шепнул Сватко.
– А чего такого? – не внимал Обухов. – Думаешь, в эту дуру попаду?
– Я просил, не говори о ней плохо! Она как живая! Ты просто не понимаешь! – напер бывший прапор. Однако, сообразив, что Обухов может принять его за сумасшедшего, пояснил более доступно: – В ракете двести тонн. Считай, над нашими головами одного только топлива сто восемьдесят тысяч кэгэ! Если прольется хоть капля – нам хана.
– Захлебнемся им, что ли? – неудачно пошутил напарник, углубляясь в кромешную тьму и кромсая ее лучом фонаря.
– Не успеем – сгорим как бабочки! Там окислитель – азотный тетроксид! Это хуже азотной кислоты. Увидишь бурый дым – считай что покойник. Понял?
– Мне по фигу, оксид – не оксид! – огрызнулся Обухов. – И на «понял» меня не бери!
Наемник предпочитал всегда иметь под рукой пистолет и поменьше думать о всяких там «живых ракетах». Сказки дядюшки Андерсена не для него, а для детишек. Солдат должен мыслить предельно конкретно.
– Ладно, не трясись, – Обухов примирительно толкнул Сватко в плечо. – Давай смотреть что к чему!
До калитки из металлических листов, окрашенной битумным лаком в символическое – черное,
Но не такие простые парни – бывшие десантники специального отряда, чтобы так легко позволить себя провести.
– Мужики! – воскликнул Вольский, заставив ментов отвлечься от опасного направления и оглянуться. – Пошли в вагончик заглянем! Я там хорошую водочку заныкал в холодильнике и огурчики!
Вольский действительно оставил там пакет с водкой и продуктами, но предназначался он вовсе не для ментов. Просто обстановка потребовала принятия немедленных мер, и водка была бы самой безобидной из них.
– А чего – праздник какой? – неуверенно переглянулись милиционеры, мгновенно почувствовав во рту вкус хрустящего огурца. Заулыбались.
– Вроде того! – согласно кивнул Вольский и подумал, что втюхивать им про вчерашний день рождения – слишком банально. – С подругой расписался. Решили, так сказать, оформить отношения официально! Сами знаете, как бывает, любовь – морковь!
Вольскому вспомнилась Марина. Ему ужасно захотелось ее видеть. Человеческие желания вдруг кольнули осторожно и колыхнулись внутри машины для убийства под названием ХИРОН – терминатора по прозвищу ЗОРАН. Один человек – и несколько имен, а за каждым – свой шлейф, своя жизнь и куча смертей.
Проводя логическую линию – тропку от грязного подвала к халявной рюмке, догадливый старлей подмигнул:
– Это, считай, свадьба, что ли?!
– А я о чем, ребята! – совершенно по-доброму улыбнулся «молодожен». – Там все есть!
Предложение сделано. В соответствии с текущим настроением старлею оставалось лишь поддержать его.
Или отклонить.
– За это грех не выпить! Поздравляем!…
Жесткие ладони соприкоснулись в рукопожатии. Мужики пошли за радостным именинником, не предполагая, что путь из пыльного подвала через скрипучие сходни – наверх явился для них настоящим воскресеньем и воскрешением, или бесценным подарком судьбы. У двух молодых жизней, минуту назад висевших на опасно тоненьких волосках, появилась перспектива на продолжение. А «молодожен» радовался своему.
Тосты говорились «кухонные» и по обстановке. Разложенные на грубо сколоченном дощатом столе дорогие яства не соответствовали уровню гостей и вряд ли были по карману простому охраннику. Только приятно выпивая и вкусно закусывая, никто из милиционеров не обратил на это внимания. Свадьба же!
Выпив за «жениха и невесту», за «своих ребят», за «будущее здание», за «строителей, ментов и поваров», служивые прилично захмелели и повели беседы, далекие от первоначальной цели их визита.
Вольский нервничал: он даже не знал, есть ли под землей ракета, но вытолкать представителей власти взашей не мог. Пришлось нянчиться. А как с ними нянчиться? Подливать водочки! Да побольше, побольше!