Врачевальная 13

Поддубная Таруна

Я то садилась, то вставала и ходила по комнате туда-сюда. В сотый, а то и миллионный раз я пыталась прокручивать варианты с ритуалом, или как этого можно избежать. И от того, что совершенно ничего не могла найти, становилась все более нервной. Именно в таком состоянии, что-то бормочущей себе под нос и нервно передвигающейся по комнате, меня и застал Дик. Вот только он стоял в дверях хранилища и не заходил внутрь. Точнее, он не мог зайти - тут были наложены специальные древние заклинания. Только врачеватели и их фамильяры могут сюда входить.

– Марьяна! – судя по тому, как он кричал, достучаться до меня он пытался уже не в первый раз.

–

Что! – рыкнула я.

– Что с тобой? – обеспокоено спросил он.

– Прости задумалась, - ответила.

– А по-моему - ты себя изводишь. Почему? Что тебя так сильно беспокоит? – он попытался шагнуть ко мне, но наткнулся на невидимый барьер и, шипя, отскочил.

– Ж-ж-жеться, зараза, - улыбаясь и тряся ногой, сказал он, это выглядело смешно.

– Нечего совать ноги куда не надо. Я сейчас выйду, - я быстро разложила книги по местам и, щёлкнув пальцами, освободила Гошу, который теперь на меня был в обиде. Когда я вышла, Зубастик сразу бросился ко мне и начал урчать и тереться об ноги, я взяла его на руки.

– Так что тебя беспокоит? – Дик повторил свой вопрос.

– А тебя совсем не беспокоит, что, возможно, тебе придётся умереть от моей руки? Ты готов просто так взять и пожертвовать собой? – я не стала увиливать от вопроса и спросила напрямую.

– Марьян! меня вообще не должно было существовать. Я единственный в своем роде вампир Дикаст. Я прожил очень-очень долго и сделал очень многое. Каждый прожитый день я знал, что, скорее всего, так и должно будет произойти, я не ждал другого конца. Умереть от руки любимой женщины, не по ее желанию, а по ее милосердию! Поверь, если я и умру сегодня, то очень счастливым. Жаль только, что я никогда не смогу узнать твоей любви и насладиться ей. Но, по крайней мере, я теперь точно знаю, что скорее всего я не просто ошибка, раз мне дали увидеть тебя, узнать, что ты существуешь! – он стоял очень близко.

Его слова повисли в воздухе, густые и тяжелые, как предгрозовые тучи. Я смотрела в его глаза, пытаясь найти хоть намек на ложь, на безумие, но видела лишь ту же бесконечную пустоту абсолютно белых глаз.

Вампир, бессмертный, всесильный, стоял передо мной, готовый умереть по моей воле. Абсурд. И вместе с тем – неоспоримая правда, проникающая под кожу, обжигающая сердце.

– Ты… не понимаешь, что говоришь, – прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. – Я… я могу убить тебя. Я должна.

– Знаю, Марьяна. Ты должна сделать то, что нужно, ты обязана снять проклятье. И если это – моя смерть, то я приму ее. Потому что даже в смерти, причиненной тобой, я найду любовь. Все, чего я жажду, это видеть тебя счастливой. Даже если для этого мне придется исчезнуть. Пожалуйста, только не мучай себя сомнениями. Марьяна, я люблю тебя! И это не мимолетное увлечение, не жажда крови или власти. Это то, что терзало меня столетиями, то, что заставляло меня скитаться по миру в поисках тебя, моей единственной, которой, как мне казалось, и не существует вовсе, ведь я Дикаст. Я знаю, кто я, знаю свою природу, и знаю, что ты видишь это во мне, как и все остальные. Но сквозь эту тьму, сквозь это проклятие, ты видишь свет, который я никогда не видел сам. И если этот свет потухнет от твоей руки, я приму это. Потому что лучше умереть так, чем жить вечно без тебя. Я не боюсь смерти, Марьяна. Я боялся лишь никогда не узнать, что такое любовь. А ты подарила мне это знание, – он говорил, и я понимала, что ни в одном его слове не было лжи.

Слезы хлынули из моих глаз.

Он успел полюбить меня так сильно, что был готов пожертвовать всем. А я… я боялась. Боялась его, боялась себя, боялась того, что он может сделать с моей жизнью. Но, глядя в его глаза, я понимала, что настоящая опасность не в нем, а во мне. В моей неспособности принять его любовь, в моем страхе открыться ей. Я обняла его крепко, вкладывая в это объятие всю свою растерянность, все свои страхи в надежде, что тогда они уйдут.

Его руки сомкнулись на моей спине, притягивая ближе, до боли тесно. Он наклонился, и мои губы встретились с его. Это был первый и единственный наш поцелуй.

Нежный, робкий вначале, он мгновенно вспыхнул пламенем, опаляя меня изнутри. Всё то, что мы не успели сказать словами, выплеснулось в этот единственный миг. Радость узнавания родной души, страх потери, безоглядная любовь – всё смешалось в этом сладком, горьком прощании. Он целовал так, словно пытался навсегда отпечатать меня в своей памяти, в каждой клеточке своего бессмертного тела. Я отвечала ему, не в силах оторваться, утопая в этом безумном танце двух сердец.

– Спасибо тебе за этот подарок! – он провел большим пальцем по моим губам. – Нам надо идти, мы нашли её. Бери все, что нужно, и поехали на кладбище, нас уже ждут там.

На сборы не ушло много времени, и поэтому вскоре мы сели на свои мотоциклы и поехали на древнее кладбище.

Глава 62

Доехали мы очень быстро, нас будто что-то тащило туда, не давая возможности задержаться и на секунду. Оставив мотоциклы и схватив мою сумку и меня на руки, Дикаст переместился с большой скоростью. Одно мгновение - и мы уже стояли в толпе существ на кладбище, и я увидела свой сон наяву, от чего у меня даже кишки заледенели. Ведь теперь пришло полное осознание того, что сейчас все это произойдет на самом деле. Мне захотелось спрыгнуть с рук Дикаста и во всю прыть бежать от сюда. И судя по тому, как меня крепко держал вампир, он это тоже понял и поэтому решил не давать мне такой возможности.

– Какая необычная доставка врачевой! – удивлённо сказал младший старейшина.

– Завидно? Хотите, чтобы я и вас так доставил? Вот только, боюсь, вам не понравится, куда я вас отнесу, - ответил Дикаст, с разных сторон послышались смешки.

– Нет, спасибо. Достаточно и того, что я буду смотреть, как в мою дочь вонзят кинжал, и, возможно, это будет ее последний вздох. Да, кстати, как и твой, - ответил младший старейшина, я решила побыстрее спуститься и начать приготовления, чтобы все перестали на меня смотреть.

Я поставила сумку на надгробье, на котором лежала девушка, и посмотрела на нее. Ее вид совершенно отличался от того, что я видела два дня назад. Сейчас это был почти скелет, обтянутый кожей. На черепе была засохшая кровь, как и по всей одежде. Руки были тоже все в крови, из тонких костлявых пальцев торчали грязные когти, которые противно скребли по надгробью, кроша его. Я помнила, как она бросила в меня отравленный кинжал, но я бы и самому жуткому своего врагу не пожелала таких мучений, которые я сейчас видела. Её глаза горели каким-то безумно красным светом и постоянно беспокойно смотрели в разные стороны, иногда даже закатывались, и показывались совершенно не белые белки. На волосы вообще было страшно смотреть - это был сплошной колтун, грязные растрепанные. Но мне не верилось, что все эти изменения произошли с ней за такой короткий срок.