Врачевальная 13
Шрифт:
Вампир повернулся ко мне, и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнула тень сожаления. Или, может быть, это была всего лишь игра света и тени в полумраке развалин. Он снова перевел взгляд на оборотня-убийцу, и вся мягкость в его взоре исчезла, оставив лишь ледяную решимость.
– Вы забываете о самом главном, – продолжил вампир, делая шаг вперед. – О балансе. Нарушив его, вы обрекаете на гибель не только людей, но и самих себя. Наша природа сложна и деликатна. Мы не просто хищники, мы часть этого мира, и у каждого из нас есть в нем своя роль. Вы же хотите
Его голос звучал тихо, но в каждом слове чувствовалась стальная сила, способная остановить любую бурю.
Оборотень зарычал, обнажив клыки.
– Баланс? Роль? Ты говоришь, как старик, доживающий свои последние дни! Мир принадлежит сильным, и я намерен это доказать! Я покажу этим смертным, кто здесь хозяин!
– он сделал выпад в сторону вампира, но тот отступил с грацией, недоступной обычному человеку. В следующее мгновение вампир, словно тень, оказался за спиной оборотня.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обвиняемого. Вампир стоял неподвижно, и казалось, что он слился с темнотой.
– Тогда докажите, – прошептал он. – Докажите, что ваша сила принесет пользу, а не разрушение. Докажите, что вы достойны этой силы. Иначе, вы просто исчезнете, как и все те, кто пытался изменить порядок вещей ради собственной выгоды.
В его голосе прозвучала угроза, и я почувствовала, как ледяная рука сжала мое сердце. Эта ночь должна была определить судьбу не только этих двоих, но и всего мира.
Глава 47
Оборотень яростно развернулся, его глаза горели ненавистью. Он бросился на Ингвара, пытаясь сокрушить его своей грубой силой. Вампир уклонялся от ударов с невероятной ловкостью, словно танцуя в смертельном вальсе. Каждый его шаг, каждое движение были выверены до миллиметра, полны грации и смертельной опасности. Казалось, он не сражался, а играл с разъяренным зверем.
Внезапно вампир перехватил руку оборотня, сжимая ее с такой силой, что кости затрещали. Оборотень взвыл от боли, но не отступил. Он попытался освободиться, используя всю свою мощь, но хватка вампира оставалась нерушимой. Глаза Ингвара засветились еще сильнее зловещим красным светом, и я почувствовала, как вокруг похолодало.
– Вы говорите о силе, но не понимаете ее истинной природы, – прошипел вампир, его голос опустился до ледяного шепота. – Сила – это не только мышцы и когти, это умение контролировать себя, свою ярость, свои инстинкты. Вы же – рабы своей звериной сущности!
– вампир оттолкнул оборотня, и тот отлетел к стене, рухнув на пол.
Оборотень поднялся с трудом, его тело дрожало от ярости и боли. Он посмотрел на вампира с ненавистью, но в его глазах мелькнул и страх. Он понимал, что встретил противника, превосходящего его не только в силе, но и в мудрости. Но отступать он не собирался. Он снова бросился в атаку, надеясь переломить ход схватки своей грубой мощью.
Я стояла, затаив дыхание, сердце бешено колотилось в груди. В полумраке лунной ночи разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах. Оборотень, молодой и яростный, корчился на земле, цепляясь
– Вы не имеете права! – кричал он, обращаясь к вампиру, возвышавшемуся над ним, словно темный ангел смерти.
– Я сын Альфы! Вы не можете убить меня без его разрешения!
Вампир - его лицо, обычно бледное, сейчас горело нездоровым румянцем - усмехнулся:
– Твоя кровь теперь ничто, пантера, ты просто котенок, возомнивший себя большой и сильной кошкой. Ты предал свой клан, свой народ, когда позволил людям увидеть то, что должно оставаться в тени. Альфа должен был сделать это давно, - голос Ингвара, тихий и ледяной, обжигал хуже пламени. В его глазах, словно два уголька, горела непримиримая ярость.
Альфа пантер, могучий зверь, окутанный аурой власти и презрения, до этого момента молча наблюдал за происходящим. Ни одна мышца не дрогнула на его лице, застывшем в маске непроницаемого спокойствия. Но теперь, в ответ на мольбы сына, он заговорил:
– Ты прав, вампир. Людской мир не должен знать о нас. Мой сын нарушил древний закон. Он подверг опасности всех нас, - голос его был глухим и ровным, словно удар колокола.
Крик боли застрял у меня в горле. Я не могла поверить своим ушам. Альфа предавал собственного сына? Он обрекал его на смерть?
– Я отрекаюсь от тебя, – продолжал Альфа, каждое слово падало камнем в зияющую бездну отчаяния. – Ты больше не мой сын. Ты более не часть нашей стаи. Вампир, ты волен поступить с ним, как сочтешь нужным.
В этот момент я увидела, как в глазах молодого оборотня угасла последняя искра надежды, сменяясь всепоглощающей пустотой. Все было кончено.
Ингвар склонил голову в знак признательности, и в его руке, до этого скрытой за спиной, блеснуло лезвие кинжала, выкованного из лунного серебра. Молодой оборотень зажмурился, ожидая неминуемого конца. Но я не могла стоять в стороне.
Безумный порыв заставил меня выскочить вперед.
– Стой! – выкрикнула я, бросаясь вперед.
Вампир обернулся, опешив от неожиданности. Альфа остался недвижим, лишь в глубине его звериных глаз промелькнула тень удивления. Я оказалась между вампиром и обреченным оборотнем, готовая принять удар на себя.
– Что ты делаешь, глупая? – прошипел вампир, его взгляд прожигал меня насквозь.
– Ты мешаешь правосудию! Ты должна только констатировать их смерть.
Но я не испугалась. Во мне проснулась сила, о которой я и не подозревала.
– Правосудие? А чем вы отличаетесь от них? Они пролили кровь людей, теперь вы другие развалины зальете их кровью? В чем разница? Это бесконечные убийства, которым не будет конца, – мой голос дрожал, но звучал уверенно.
Дикаст-вампир поднял руку, останавливая Ингвара.
– Дайте мне показать ей, – прорычал он.
Он приблизился ко мне, испепеляя взглядом.
– Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Есть вещи, которые тебе лучше не знать, пока ты не готова. Этот мир опасен, и ты не полностью пока принадлежишь ему.
– его слова были предупреждением, но я не собиралась отступать.