Впусти меня
Шрифт:
Йес!
И когда острая грань пьедестала врезалась мертвецу в висок с утроенной силой, наполнившей его руку, его уже охватило ликование победителя. И когда череп раскололся с треском ломающегося льда и холодная жидкость брызнула ему в лицо, а чудовище рухнуло на пол, — все это было не более чем подтверждение его победы.
Томми стоял, шумно дыша. Взглянул на тело, распростертое на полу.
У него же стояк!
Да. Член мертвеца торчал,
Пульсирующая боль в большом пальце. Томми опустил глаза. Пламя зажигалки лизало кожу пальца, по-прежнему зажимавшего клапан.
Он выровнял зажигалку. Тушить ее он не хотел. Не хотел оставаться один на один в темноте с этим...
Движение.
И Томми почувствовал, как что-то важное, что-то, что делало его человеком, покинуло его, когда чудовище подняло голову и стало медленно подниматься.
Слон, танцующий на то-о-оненькой паутинке!
Паутинка лопнула. Слон упал.
И Томми ударил еще раз. И еще.
Вскоре все это стало казаться ему страшно веселым.
Понедельник, 9 ноября
Морган нахально прошел мимо будки дежурного, махнув проездным, истекшим еще полгода назад, в то время как Ларри остановился, вытащил мятую книжицу с билетиками и сказал:
— «Энгбюплан».
Дежурный поднял взгляд от книги, проштамповал два билетика. Когда Ларри подошел к Моргану, тот усмехнулся, и они пошли вниз по лестнице.
— Ну и какого хрена ты это сделал?
— Что? Купил билет?
— Ну да. Ладно бы еще до конечной взял, а так все равно ведь поймают.
— Я — не ты.
— Что?
— Ты меня с собой не сравнивай.
— Да что такого-то?.. Он же расселся там... Ему хоть фоткой короля маши — ничего не заметит.
— Да ладно, ладно. Не ори так.
— Что, думаешь, он за нами побежит?
Прежде чем они открыли двери на перрон, Морган сложил ладони рупором и заорал на весь зал: «Держи их! Держи! Зайцы!»
Ларри нырнул в дверь и сделал несколько шагов в сторону перрона. Когда Морган нагнал его, он сказал:
— Ведешь себя как дитя малое!
— Ага. Ну, рассказывай. Так что там за дела-то?
Ларри еще в ночи позвонил Моргану и вкратце изложил то, что Гёста рассказал ему по телефону за десять минут до этого. Они договорились встретиться в метро рано утром, чтобы поехать в больницу.
Он еще раз повторил всю историю от начала до конца. Виржиния, Лакке, Гёста. «Скорая», забравшая Виржинию вместе с сопровождавшим ее Лакке. Чуть приукрасил красочными подробностями, и к тому времени, как он закончил, подъехал поезд в сторону центра. Они вошли, заняли по два сиденья,
— И они уехали под рев сирен.
Морган кивнул, погрыз ноготь большого пальца, поглядывая в окно, когда поезд выехал из туннеля и остановился на Исландсторьет.
— Ну и что на них нашло?
— Ты про котов? Не знаю. Взбесились, что ли.
— Все сразу?
— Ну да. А у тебя есть другая версия?
— Да нет. Вот твари. Лакке себе небось места теперь не находит?
— Мм. Он и раньше-то не того. Ну, последнее время.
— Это да, — Морган вздохнул. — Жаль Лакке вообще-то. Надо бы... не знаю... помочь, что ли.
— Виржинии, думаешь, легче?
— Нет, конечно. Но травма это как-то... все равно что болезнь. Тут все понятно. Лежишь себе. А вот сидеть рядом и... Не знаю, последний раз он был вроде как совсем не в себе. Что он там нес? Про оборотней, что ли?
— Вампиров.
— Ну да. Не сказать, чтобы это было признаком особого душевного здоровья.
Поезд остановился на станции «Энгбюплан». Когда двери закрылись, Морган добавил:
— Ну вот. Теперь мы в одной лодке.
— Мне кажется, они не так придираются, когда две зоны пробиты.
— Это тебе только кажется.
— Видел последний рейтинг леваков?
— Видел, видел. Ничего, к выборам сравняются. Знаешь, сколько людей в душе остаются социал-демократами, — сначала трясут предвыборными листовками, а потом все равно голосуют по велению сердца.
— Ага, это ты так думаешь.
— Нет. Я точно знаю. В тот день, когда коммунистов попросят из правительства, я поверю в вампиров. Хотя че тут верить: вон умеренных вокруг пруд пруди. Буман и компания, сам знаешь. Вот кто настоящие кровососы-то.
Морган оседлал своего конька. Где-то в районе Окесхува Ларри перестал слушать. У оранжереи стоял одинокий полицейский и смотрел в сторону метро. Ларри почувствовал укол беспокойства при мысли, что не доплатил за проезд, но, вспомнив, что там делает полиция, тут же успокоился.
Впрочем, вид у полицейского был довольно скучающий. Ларри расслабился; отдельные слова бесконечного монолога Моргана время от времени просачивались в его сознание, пока поезд громыхал дальше в сторону Саббатсберга.
Без пятнадцати восемь, а медсестра все не шла.
Грязно-серая полоска на потолке превратилась в светло-серую, и теперь жалюзи пропускали достаточно света, чтобы Виржиния ощущала себя, как в солярии. Разгоряченное тело пульсировало, но не более того. Хуже уже не будет.
Лакке лежал и посапывал в соседней кровати, пожевывая губами во сне. Она была готова. Если бы она могла дотянуться до кнопки вызова сестры, она бы это сделала. Но руки ее были по-прежнему привязаны к кровати, и оставалось только набраться терпения.