Впусти меня в сердце
Шрифт:
– Да, я пожалел, стоило мне ступить на столичную землю. Но не бросать же Веру там одну… Серый, я от неё устал, – признаётся. – В последнее время её стало как-то особенно много в моей жизни. Причём она всё знает лучше меня, что мне надо, а что – нет. И это раздражает до колик… И что делать – не понимаю. И бросить её как-то неправильно будет, но и жить так дальше становится всё невозможнее.
Павел впервые открыто жалуется на свою женщину. Похоже, их отношения зашли в тупик, из которого нет выхода. Им надо разбегаться. Человеку дома должно быть комфортно. Не представляю,
– Ну так вы не женаты. Ставь точку и не мучай ни её, ни себя.
– Думаешь, это легко?
– Честно говоря, не представляю. Я никогда не жил с женщинами, которые меня раздражали, бог миловал.
Мне не понять отношений Павла с Верой. Думаю, я бы не стал иметь дел с женщиной, которая вызывает у меня негатив, тем более что детей у них нет. То, что они с войны вместе, – вовсе не оправдание. Человек должен стремиться быть счастливым. Жизнь коротка. Нельзя сделать счастливым другого в ущерб себе. В итоге ни один счастлив не будет.
– Ладно, не парься. Просто ты спросил, и я на тебя зачем-то вывалил. Разберусь. Не впервой. У меня стало – другой прикол. Помнишь, я рассказывал, что по молодости был женат?
Что-то такое припоминаю, но смутно. Киваю скорее, чтобы поддержать разговор, как бы приглашая к продолжению, чем утвердительно.
– Мы теперь вместе работаем, она – моя подчинённая, – Павел корчит смешную гримасу.
– И что? Проблемы?
Да уж, какой-то бабский заговор вокруг него.
– Да нет, никаких проблем. Не больше, чем с остальными коллегами. Я сразу поставил ей условие: мы – чужие люди, и никакого общего прошлого у нас с ней нет. Но, конечно, относиться к ней, как ко всем, у меня не получается.
– Раздражает? Или наоборот?
– Скорее наоборот… Знаешь, я вообще не помню, как мы расходились. В памяти остались только кадры нашей жизни. У нас с ней всё было иначе, чем с Верой, – улыбается.
– Иначе? Она тебя не пилила? – добавляю в тон каплю сарказма.
– И это тоже… Всё иначе. Она, конечно, изменилась. Сколько лет прошло… Мы ж тогда были ещё зелёными студентами.
– Замужем?
– Да непонятно. В личном деле написано, что разведена. У неё сын постарше Андрюхи с Надюшей. А где его отец? – пожимает плечами. – Они вроде бы в разводе. Мало ли… Неудобно спрашивать, это не касается работы.
– Ну так жизнь идёт. Я тоже как-то встретил свою первую любовь, а у неё – уже трое детей. Такая тётка стала – едва узнал.
– Лиза внешне всё такая же. Красивая… Невозможно не узнать. А малый её мне кого-то напоминает. Забавный мальчишка. Только на костылях…
– На костылях? – переспрашиваю, потому что не могу это представить, не укладывается в голове. – Перелом ноги?
– Да нет, там что-то посерьёзнее. Но опять же спрашивать детали неудобно. С одной стороны, возможно, это нормально – знать подробности жизни подчинённых. С другой, сам установил дистанцию, не хотел бы выделять Лизу. Мало ли, как она это воспримет, а нам ещё работать вместе…
– Странный у тебя подход. Я бы, наверное, предложил встретиться
Я бы точно не оставил без внимания.
– Я тоже об этом думал, но не так просто выбраться из-за этой проверки. Может, когда они уедут…
Глава 24
Полина
Наша поездка в столицу приурочена ко дню рождения племянника Павла. Я видела малыша лишь однажды, когда сестра приезжала с Андрюшей к Доценко в гости. Мальчик на полгода младше Надюши, но крупнее и задиристее.
Праздник с размахом устроил отец Павла. Такие мероприятия, кроме очевидной цели – поздравить ребёнка, всегда имеют несколько скрытых. Это и самореклама, и налаживание деловых контактов, и возможность провести неформальные переговоры на нейтральной территории.
Тут сегодня столько солидных мужчин! И все как один выпятили грудь колесом и хвалятся своей детворой. Выглядит довольно забавно. Малышне все эти понты, естественно, совершенно неинтересны. Им бы просто побегать да побеситься.
Каждый ребёнок, даже самый спокойный, в коллективе ведёт себя совершенно иначе. Стоит детям сбиться в стайку, как в них просыпаются маленькие вожди краснокожих, и они начинают носиться с криками и воплями, сбивая на своём пути всё, что плохо стоит.
Погода сегодня как по заказу – солнечно, безветренно. Дети бегают на открытой площадке возле кафе, не давая родителям расслабляться. Сергей, как и некоторые другие присутствующие мужчины, выпятив грудь и распустив павлиний хвост, прогуливается с Шуриком на руках, присматривая за Надюшей. Долинский-младший обожает наблюдать за детьми и с довольным выражением мордахи пускает пузыри.
Любуюсь ими со стороны. Лицо обычно хмурого мужа светится от гордости и самолюбования. Даже фотографу с готовностью позирует. Какая-то параллельная реальность.
Тайком фотографирую его. Редкий кадр – он расслаблен и улыбается. Это всё влияние Шурика. После его рождения Сергей очень изменился в лучшую сторону, стал мягче, всё чаще на его лице удаётся поймать улыбку.
– Как зовут? – отец Павла подходит к моему мужу.
– Александр, – в голосе столько гордости, что ею можно захлебнуться.
– На тебя похож, одно лицо, – Сергей сияет и важно кивает. – А мой всё никак не подарит мне внука, я уже почти отчаялся. Как знал, что нельзя было позволять ему в медицину идти. Занимался бы бизнесом, думал бы головой.
– У вас Андрей есть, – становится на защиту друга муж. – Павел – талантливейший врач, это его призвание.
Он терпеть не может, когда родители лезут в дела детей, и постоянно воюет из-за этого со своим отцом.
– Это же совсем другое! Андрей – уже не Доценко, хоть и родная кровь, – машет рукой. – А нужно продолжать фамилию! Почему Павел не женится? Какого лешего тянет? Верочка – такая хорошая женщина. Сколько они уже живут вместе? Могли бы минимум двоих детей за это время родить! Так нет, всё ему что-то не так… Вот надоест ей ждать, найдёт себе другого, и останемся мы все у разбитого корыта.