Впусти меня в сердце
Шрифт:
Виктор Дмитриевич помогает нам с Марией переносить коробки в микроавтобус. Мы знаем, что ему после ранения тяжести носить нельзя, но он только отмахивается и старается ухватить ящик побольше.
Пока носим, в детском углу опять начинается возня.
– Так, что тут у вас происходит? – наигранно грозным голосом обращается к малышне шеф. – Ты что же, парень, барышню обижать удумал?
Дети успокаиваются и внимательно вслушиваются в то, что говорит Шевчук. Он им нравится. Ещё бы! Весёлый, позитивный. Постоянно то игрушки принесёт, то какие-то лакомства,
– Что с садом слышно? – обращается к Марии. Это именно он хлопотал за неё в районной администрации.
– Уже вот-вот. На следующей неделе буду у вас отпрашиваться – надо медкомиссию пройти.
– Полина, справишься сама? Или прислать тебе кого-то на подмогу?
– Трудно сказать. Боюсь, что с Надюшей мне будет трудно одной, – высказываю сомнения напрямую. – А ещё я поступила в магистратуру заочно. У меня первая сессия через две недели. Отпустите?
Формально, конечно, должен отпустить. Но фактически не всегда работодатели идут навстречу.
– И куда, если не секрет, ты пошла учиться? – спрашивает, не отвечая на прямой вопрос.
– В архитектурный на дизайн. Я до войны бакалаврат закончила, у нас с мужем фирма была – занимались архитектурой и дизайном интерьеров. Мы планировали родить ребёнка – и через пару лет пойти учиться дальше. Успели бы как раз раскрутиться… Но…
На глаза снова наворачиваются слёзы. Рана всё такая же свежая. Время не лечит…
– В общем, я пытаюсь реализовать всё, как муж хотел…
– У тебя работы довоенные остались какие-нибудь? – шеф задаёт неожиданный вопрос.
– Проекты в облаке есть. А сами дома, увы, не пережили войну… – не понимаю, к чему он клонит.
– Пришли мне ссылку на парочку, я посмотрю. Ищу толкового дизайнера.
Поднимаю голову. Он, вероятно, считывает моё удивление.
– У меня архитектурная фирма. И дизайном мы тоже занимаемся. Сейчас работы – море, а ребята, увы, вернулись не все, постоянный кадровый голод…
– Так вы и есть тот самый Шевчук? – выдаю поражённо.
Я в нашем городе всех конкурентов до войны знала…
– Тот или не тот – не знаю, но мы уже больше десяти лет работаем.
* * *
Долго выбираю, какие из проектов отправить. Они все мне очень нравятся. С каждым из них связаны воспоминания… Трудно отдать предпочтение одним и отложить в сторону другие. Но я всё же отбираю несколько самых-самых и отправляю Шевчуку.
Очень надеюсь, что мне повезёт и они ему понравятся. Найти работу по специальности было бы огромным шагом вперёд. Вдобавок это почти наверняка более высокий уровень доходов. Мечтаю снять квартиру, пока не решится вопрос с нашей разрушенной довоенной собственностью.
Безумно устала скитаться с дочерью по общежитиям, в которых то света по несколько дней нет, то воды. И если последней можно запастись или набрать в другом месте и принести, то отсутствие электричества я переживаю очень болезненно. Вдобавок в нашем общежитии до сих пор не включили
Город постепенно отстраивается. В первую очередь, конечно, больницы и школы. Университет отремонтировал часть корпусов. Бизнесмены постепенно восстанавливают офисные здания и свои загородные особняки. Открываются банки и магазины. Но даже представить трудно, сколько лет понадобится, чтобы уровень комфорта и благосостояния жителей вернулся к довоенному. А пока те, кто лишился недвижимости эконом-класса, ютятся в общежитиях и мечтают об отдельных квартирах.
Когда Шевчук появляется на складе на следующий день, он ни слова не говорит о моих проектах. Смотрел? Или не успел? А может, вовсе забыл? Не решаюсь спрашивать, ведь у него в жизни наверняка множество других забот, и ему не до меня.
– Да, чуть не забыл, – оборачивается он в дверях склада, уже попрощавшись с нами. – Завтра к восьми жду тебя в офисе, – протягивает визитку.
Машинально беру кусочек картона из его рук.
– А как же склад?
– Разрешаю немного опоздать, вечером позже домой пойдёшь.
* * *
Замираю возле входа в высоченное стеклянное здание, выросшее как на дрожжах совсем недавно. Возможно, это – шедевр современной архитектуры. Но в памяти всплывает простая серая девятиэтажка, ничем не примечательная, но до боли знакомая и родная.
Когда-то очень давно в ней помещалось издательство региональной партийной газеты. И как напоминание об этом осталась лишь громоздкая витиеватая надпись на крыше, которую почему-то не торопились снимать, но не ленились следить за исправностью вмонтированных к неё лампочек.
Сколько себя помню, это мрачноватое здание использовалось под бизнес-центр. Тут были языковые курсы, типография, офисы двух небольших изданий и ещё целого ряда мелких и крупных фирм. На втором курсе мы с Сашей ходили сюда заниматься английским. Целый год дважды в неделю мы проводили здесь вечера.
Тут же до войны размещался офис архитектурно-дизайнерского бюро Шевчука. Я интересовалась их работами и мечтала, что когда-нибудь наша с мужем крохотная фирма станет такой же знаменитой и популярной.
Наши амбиции росли по экспоненте, мы часто говорили о будущем и представляли себя акулами архитектуры и дизайна. Ни Саша, ни я ни за что не согласились бы работать на конкурентов. Ещё со школьных лет мы мечтали открыть собственное дело…
И вот я стою перед входом и собираюсь подняться в офис “Евродома” на собеседование. Если Виктор Дмитриевич пригласил меня, значит, его заинтересовали мои работы, и у меня есть шанс получить место в его фирме.
При мыслях об этом я испытываю очень неоднозначные чувства. Они колеблются в диапазоне от отчаянной надежды устроиться сюда, чтобы реализовать свои амбиции, усовершенствовать навыки и стать известным и востребованным дизайнером, до панического ужаса от того, что придётся предать самого близкого и дорогого человека, наши общие мечты и надежды…