Впусти меня в сердце
Шрифт:
Мирослав Данилович знает, куда запропастился его сын, но, естественно, не считает нужным мне ничего говорить. Он волнуется за него, это чувствуется в движениях, которые стали за эти дни менее уверенными, в дрожащем периодически голосе. И слезах, которые нет-нет, да смахивает тихонько, думая, что я не замечаю. Я тоже беспокоюсь, сама не знаю, почему.
Нервное напряжение в квартире очень плотное. Оно выдавливает из воздуха кислород и мешает дышать. Несколько раз выбираюсь на объекты и тороплюсь домой, опасаясь надолго оставлять Надюшу с хозяином. Вдруг ему станет
– Полина, поищи, пожалуйста, мои очки, – просит Мирослав Данилович, когда Надюша забирается к нему на колени с книжкой. – Кажется, я оставил их у Сергея в комнате.
Я никогда туда не заходила. Даже мысли не было нарушать личное пространство Долинского. Ещё и без его ведома… Страшно. Неловко. Нехорошо. Неправильно.
Осторожно открываю дверь. Волнуюсь. В комнате – идеальная чистота, будто в ней живёт не живой человек, а робот. Обстановка аскетичная, из мебели – лишь самое необходимое.
Оглядываюсь по сторонам в поисках очков и обнаруживаю их на комоде рядом с фотографиями в красивых рамках. Ещё раньше, чем понимаю, что передо мной – молчаливые свидетели семейной трагедии, руки тянутся к изображениям счастливых смеющихся людей.
Долинского на фото не узнать. Сколько лет этим снимкам? Он выглядит гораздо моложе себя нынешнего. Но дело не только в возрасте. На них он улыбается во весь рот, всем своим видом декларируя, как он счастлив. На одной из фотографий он вдвоём с очень красивой молодой женщиной, на другой – втроём с маленькой девочкой, которая поразительно похожа на Надюшу.
Нет сомнений, что это – другой ребёнок. Всё-таки малышка не на сто процентов идентична. Но сходство потрясающее! Как такое может быть? И где эта женщина с девочкой сейчас?
Жадно рассматриваю фотографии. На ещё одном фото – Мирослав Данилович с красивой женщиной средних лет и двумя юношами, один из которых – Долинский. Это его родители и брат? Все улыбаются…
Спохватываюсь, что пришла за очками. Возвращаю рамки на комод и бегу в гостиную.
Меня переполняют эмоции. Я даже предположить не могла, что у Долинского была или есть семья… На языке крутится миллион вопросов, и я долго раздумываю, стоит ли их задавать…
Биг-босс возвращается через день. Выглядит очень уставшим и осунувшимся, как после тяжёлой болезни. Под глазами – чёрные мешки, землистый цвет лица. Может, и вправду болел, но не приходил домой, чтобы не принести нам заразу?
Надюша радуется его возвращению. Кажется, меня с работы она не встречает таким безграничным счастьем, как Долинского. Он подхватывает её на руки и зарывается лицом в волосы. В памяти всплывает маленькая девочка, поразительно похожая на мою малышку.
– Надя вам напоминает вашу дочку? – произношу и тут же осекаюсь, ведь мне никто не разрешал разглядывать те фотографии.
Глава 9
Сергей
Вторую годовщину смерти Аллы и Ангела я переживаю ещё тяжелее, чем первую. Год назад я рвал в клочья душу, устанавливая памятники. Самые лучшие, самые красивые… Я топил себя в огромном количестве
А на сей раз реальность в полной мере навалилась на меня и придавила своей тяжестью. Расплющила, раздавила, уничтожила…
Всегда казалось, что я – сильный и смогу выдержать любой шторм, преодолеть любую преграду, из любой передряги выйти победителем. Но смерть семьи сложила меня пополам. Разом потерять любимую жену и дочь оказалось слишком тяжёлым испытанием. Словно в отместку за какие-то грехи судьба оставила меня жить, и теперь я отбываю пожизненный срок в персональном аду...
Лишь сейчас я понял смысл фразы, которой заканчиваются все сказки: "Они жили долго и счастливо и умерли в один день". Когда человек уходит, самое страшное – что любящие его люди остаются и вынуждены как-то жить с образовавшейся пустотой.
Впрочем, жизнью это можно назвать с большой натяжкой.
Весь день я провожу на кладбище. Мой мир сужается до кусочка земли, обнесенного черной оградой. С гранитных плит на меня смотрят смеющиеся лица Аллочки и Ангелинки, моих любимых девочек, моего смысла жизни. Две соседние могилы – мама и младший брат…
Вот так, в течение всего нескольких месяцев от нашей большой счастливой семьи остались лишь мы с батей – сломленные, несчастные, пустые, потерявшие всё...
Мозг отказывался верить, душа рвалась вслед за ними… За два года мне удалось осознать, что моих самых дорогих людей больше нет, что они никогда не вернутся. Но смириться с этим не получается. Страшно понимать, что впереди у меня – долгая жизнь с этой болью. Но ещё больше пугает то, что однажды я привыкну и перестану её ощущать.
Последующие дни выпадают из памяти почти полностью. Я борюсь со своим горем и отчаянием так, как могу. Но ничего не выходит. Боль притупляется лишь на время. А потом всё равно приходится возвращаться в реальность и сходить с ума с новой силой.
Домой еду неохотно. Мне бы переночевать сегодня в офисе, но батя ждёт и волнуется. Ему наверняка тоже несладко. Правда, он там не один. А маленький Бельчонок ему точно не даст скучать.
При воспоминании о Надюшке по телу разливается тепло. Может, и вправду эта девочка связана с моим Ангелом?
С порога встречаю батин взволнованный взгляд.
– Я в порядке. А ты как? – всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, как он пережил эти дни. Кажется, неплохо…
– Точно? – напряжённым голосом вопросом на вопрос.
– Бать, я трезв, немного разболтан, но я соберусь. Не волнуйся за меня, – отвечаю, понимая, что требую от него слишком много. Как можно не переживать за единственного близкого человека?
Тяжёлые мысли прерывает детский визг. Надюша несётся мне навстречу. Приседаю – и она с разбегу запрыгивает ко мне на руки. Соскучилась? И я тоже… Вдыхаю её запах. Она даже пахнет, как Ангелинка! И пусть это самообман, но эта малышка для меня – лучшее лекарство от депрессии и боли.