Впереди - Берлин !
Шрифт:
Со всех сторон покатилось: "Можно! Будьте спокойны!" Другие перекрывают: "Досрочно сделаем!" Настроение коллектива было таким ясным, что Катуков сразу после митинга сказал Дынеру:
– Спасибо, Павел Григорьевич, за спаянный коллектив. Дружный народ, отлично подготовленный. Сейчас подписываем с генералом Попелем доклад Военному совету фронта, что танки до Берлина дойдут. Видишь, какую ответственность на себя берем? А все - потому, что верим и тебе, и твоим людям.
Дынер вздохнул:
– Спасибо за доверие, товарищ командующий, за поддержку. А то нашлись скептики из инженеров, все ноют и ноют: зачем брать
– И ты что, растерялся?
– Нет. Я в своих людей верю, как партия учит.
На стенде повесили карту с нанесенной на нее обстановкой предстоящей операции. Ее внимательно изучают командиры наших соединений и начальники политотделов. Три красных пучка стрел перечеркнули центр широкого листа. На севере стрелы рассекли фронт и разбежались в глубине по германской земле: фронту маршала Рокоссовского Ставка приказала уничтожить все, что будет сопротивляться, между морем и Берлином. Фронт маршала Конева будет отсекать Берлин с юга: здесь пучок стрел перекрыл пространство до самой Эльбы. А главный удар предполагался в центре, где действует наш фронт: Кюстринский плацдарм, где расположено основание пяти мощных стрел, целиком закрашен в красный цвет. Стрелы пересекли здесь короткое расстояние до фашистского логова, изогнули вокруг него свои наконечники и будто впились в черное разветвленное пятно города. В промежутке между линиями ударов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов осталось небольшое пространство, замкнутое с четырех сторон красными линиями: это приготовлен котел для 3-й полевой и 4-й танковой армий противника.
Стоя у карты, Катуков продолжал докладывать:
– Глубина небольшая, о рейдах придется забыть. Рейды стали историей Первой танковой! Теперь придется воевать по-новому. Времени на подготовку отведено мало: события торопят. Не будет больше нам таких благ, как раньше - по сорока, по шестидесяти дней готовиться к операции. Десять дней на все - и только! Ввод будет нам обеспечивать гвардейская армия Чуйкова.
– С ними давно сдружились!
– бросил реплику Гусаковский.
– Наши корпуса пойдут в наступление после прорыва Чуйковым всей тактической зоны обороны. Он рвет участок шириной в восемь-десять километров.
Сидевший передо мной полковник Анфимов восхищенно повторил:
– Восемь-десять километров - это да! До войны нас учили, что такой участок положено прорывать одной дивизии, а Чуйков тремя корпусами лупить будет. Дивизия придется, значит, на один километр фронта. Какая сила двинется!
Михаил Ефимович сообщил:
– Нам известно, что армия Чуйкова имеет по сорок два танка на каждый километр участка прорыва. Полковник Бабаджанян охнул:
– Что получается? У Чуйкова танков больше, чем у меня в танковом корпусе?
– Не знаю, - улыбнулся Катуков.
– Может, и больше. Это их дело, а мы давайте своими делами займемся. Требуется как можно скорее рассечь берлинскую группировку, не дать ей возможности организовать оборону на последующих рубежах. И на второй день выйти...
Он прервал себя, подумал и сказал:
– Не "выйти" - ворваться в Берлин! Слышишь, Бабаджанян? Думаю, что Дремов тоже против такой чести возражать не будет. Желаем обоим корпусам успеха!
Бабаджанян сидел задумавшись. Он, наверное, мысленно планировал выход бригад к
– Опыт имеем!
– Опыт опытом, а дела делами, - Катуков счел нужным предостеречь быстрого Бабаджаняна.
– Смотри, предстоит пройти семьдесят километров сплошных укреплений в глубину. А дальше стоит Берлин. Слушайте, что про него немцы в листовках пишут: "От Берлина вы недалеко, но в Берлине вам не бывать. Берлин имеет шестьсот тысяч домов, и каждый из них - это крепость, где вы найдете свою могилу". Предстоит брать шестьсот тысяч крепостей!
Катуков начал ставить корпусам задачу. После этого возник очередной вопрос, как всегда, о передовых отрядах.
– Гусаковский должен быть первым в Берлине!
– уверенно заявил Бабаджанян.
– Темник, - назвал свой авангард Дремов. Мы согласились. Справедливость требовала, чтобы в голове наступающих колонн в столицу Германии вступили части, покрывшие себя славой при обороне Москвы: Краснознаменная танковая бригада Гусаковского и Первая советская гвардейская танковая бригада Темника.
В заключение Катуков нарисовал общую картину подготовки к операции:
– В Берлинской операции участвуют три наших фронта, то есть примерно полтора миллиона человек, сорок тысяч стволов орудий и минометов, шесть тысяч танков, семь тысяч самолетов...
Михаил Ефимович закончил совещание.
– Перерыв десять минут и - все по машинам! Генерал Гетман сюрприз приготовил.
Всем стало интересно: что за сюрприз? Мы с Михаилом Ефимовичем поехали, как обычно, в одной машине.
– Все я сказал? Как думаешь - поняли?
– Впечатление такое: чувствуется у офицеров легкость какая-то, недооценка противника. Силища у нас, конечно, страшная, но "шапкозакидательство" - очень большая опасность. Представляешь, как гитлеровцы будут драться под Берлином? Думаю, никогда они еще так не дрались. Надо довести это до сознания каждого, иначе много лишней крови прольется.
Впереди показались развалины какого-то населенного пункта. С трудом можно догадаться, что эта груда обгорелых балок, битого кирпича, бетона, усыпанная сверху осколками стекла и обломками мебели, совсем недавно была немецким селом.
Подошел генерал Гетман.
– Место подходящее, товарищ командующий, жителей здесь нет. Разрешите начинать?
– Пожалуйста, пожалуйста.
Собравшиеся офицеры с удивлением рассматривали установленное в стороне странное сооружение, прицепленное к обычной "тридцатьчетверке". От лобовой части танка горизонтально вперед выдвинулась трехметровая рогатка, и между ее концами разместился большой металлический каток, наподобие того, каким укатывают асфальт. Приглядевшись, заметили, что каток не сплошной, а составлен из отдельных толстых дисков.
– Новый советский танковый трал!
– объяснил Гетман.
– Хоть теперь наша танковая армия смогла получить неплохое средство защиты от противотанковых мин.
По команде Андрея Лаврентьевича "Заводи!" танк пошел по полю и кустам, оставляя за собой приглаженную катком полосу земли.
– Скорость нормальная, - доволен Гусаковский.
– Обратите внимание, товарищи командиры, - Гетман поднял руку,- сейчас он выйдет на минное поле...
Прогремел взрыв. Высоко вверх полетели обломки мин и наехавшего на них диска, но танк подталкивая оставшиеся диски, продолжал идти вперед.