Впереди - Берлин !
Шрифт:
Все присутствующие шевельнулись: впервые пришлось видеть такое замечательное произведение картографического искусства.
– Обратите внимание на объект номер сто пять.- Указка Маршала касается крупного четырехугольника на северо-восточной окраине обширного зеленого массива.
– Это и есть рейхстаг. Кто первым туда выйдет? Катуков? Или Чуйков? А может, Богданов или Берзарин? Кто первым водрузит знамя Победы?
– Про этот рейхстаг я, пожалуй, подробно узнал в период процесса над Димитровым,- наклоняется ко мне Михаил Ефимович.-
– Номер сто шесть - имперская канцелярия, - продолжал показывать командующий фронтом.
– Вот где будет главная добыча!
– тихонько проговорил я.
– Рейхстаг - это пустая символика, а в подвале рейхсканцелярии сидит Гитлер и вся его банда. Там главный центр фашизма! Вот что следует захватить...
– Номера сто семь и сто восемь - министерства внутренних и иностранных дел... У Катукова загорелись глаза:
– Хорошо бы Гиммлера и Риббентропа взять живьем!
На макете выделялись огромные заводские районы, охватившие столицу сплошным кольцом: Берлин был не только политическим, но и главным промышленным центром Германии.
– Здесь находится свыше десяти процентов всех военных заводов империи,заметил генерал Малинин,- каждый седьмой берлинец делает оружие.
Из выступления начальника штаба выяснилась внушительная картина обороны города. В соответствии с приказом немецкого штаба обороны создавались три мощных укрепленных обвода. Внутри сам город был разбит на девять секторов обороны: восемь радиальных и один по центру, to есть вокруг рейхстага, рейхсканцелярии и министерства внутренних дел. Именно в этом секторе находился главный центр нацистской партии и всего фашистского государства.
– В городе построено около четырехсот железобетонных дотов, - методично перечислял Малинин.
– Самые крупные из них - это бункера, каждый вместимостью от трехсот до тысячи человек.
Толщина верхних покрытий каждого бункера, как сообщил Малинин, достигала от полутора до трех с половиной метров брони и цемента, толщина стен - от двух до двух с половиной метров железобетона. Даже Василий Иванович Чуйков, который только что разгрыз такой "орешек", как Познань, был поражен мощью берлинской обороны.
Но оказалось, что это было далеко не все: высота бункера равнялась примерно высоте шестиэтажного дома. С воздуха каждый бункер прикрывали две-три батареи зениток, установленных на крышах.
– На важнейших направлениях зенитки укрыты в бронебашнях, - дорисовывал генерал Малинин систему обороны.- Каждая такая крепость-бункер снабжена фильтрами, вентиляционными устройствами, силовыми станциями, шахтными подъемниками и специальными элеваторами для подачи снарядов непосредственно к орудиям.
– Вот что на нашем пути стоит,- тихо говорил мне Катуков.
Командующий фронтом дополнил:
– Дело не только в укреплениях - дело в солдатах. На
Малинин снова стал перечислять астрономические цифры: свыше десяти тысяч орудий и минометов, полторы тысячи танков. Приготовлено три миллиона фаустпатронов. С воздуха будут бить более трех тысяч фашистских самолетов.
Катуков взволнован:
– Небывалое дело! В истории про такое не слыхивали.
Михаил Ефимович жадно разглядывает макет:
– Нет, какая все-таки прелесть! Вот бы нам в штаб такой.
– А что, надо подумать! Художники в армии хорошие, и скульпторов найдем! Поговорим в перерыве с Михаилом Сергеевичем Малининым, чтоб дал макет хоть на ночку. К утру будет копия.
– Отличная идея, Кириллович. Давай поговори сам с Малининым!
– Хорошо. А к вечеру Никитина с группой вызовем.
К слову сказать, все вышло удачно: к вечеру в особняке, занятом Военным советом армии, появилась новоиспеченная "художественно-картографическая группа". Генерал Малинин не только одобрил нашу идею, но и помог точно воссоздать макет. Никитин и его помощники не отрывались от работы, пока не скопировали все до мельчайших деталей. Это очень помогло нам в дальнейшем.
Но это было позже. А пока что маршал Жуков особенно настойчиво разъяснял, что из-за сложности и глубины немецкой обороны обычные методы наступления под Берлином не годятся. В целях достижения внезапности удара нашему фронту придется наступать ночью.
"Что такое?
– удивлялись мы.- Всегда фронт начинал Наступление с рассветом. Ведь фронт - не дивизия! Темнота и на противника работает: ему из укрытий виднее".
Вечером второго дня дали команду "По машинам!" и повезли нас смотреть ночное показательное наступление.
Огромная кавалькада машин тянулась на восток, к учебному полю. Тьма была непроглядная. Иные шоферы, фронтовые лихачи, с потушенными фарами вообще ездить не любили, и время от времени отдельные нарушители правил движения подсвечивали темную дорогу. Немецкие летчики заметили огоньки и основательно обстреляли колонну.
С этого ночное учение началось. Наконец самолеты оставили нас в покое. Приехав, все спешились, вышли на пункт, как бы обозначая противника. Вот, думаем, сейчас начнется!
И вдруг - по команде - нас ослепили ярким светом. Множество прожекторов резануло глаза. Первые несколько секунд ничего не было видно, только отчетливо слышался шум приближавшихся танков.
Но потом глаза привыкли, и мы отчетливо различили подсвеченные силуэты танков и пехоты.
Так вот как мы будем наступать ночью!