Возвращение
Шрифт:
Гнев прорывался в его сдержанных интонациях как вспышки искр.
— Гальбаторикс и его Проклятые — пусть они все будут прокляты навек! — перебили почти всех представителей этого клана в том городе, который теперь называется Урубаен. Потом они напали на нас и тоже многих убили. Из этого клана выжили только Гримсткарвлорс Ангуин и её охрана. Ангуин вскоре умерла от горя, а потомки тех немногих, что остались в живых, взяли себе имя Аз Свелдн рак Ангуин — Слезы Ангуин и закрыли свои лица шарфами, чтобы вечно помнить о своей великой утрате и о необходимости отомстить.
У Эрагона от стыда горели щеки.
— Постепенно, — сказал Ундин, гневно сверкнув глазами на блюдо с пирожными, — им удалось как-то восстановить численность своего клана; десятки лет они стремились как-то компенсировать нанесённый им ущерб. И вдруг являешься ты со знаком Хротгара на шлеме. Для них это безусловное оскорбление и символ угрозы; и им совершенно неважно, сколь большую услугу ты оказал Фартхен Дуру. Вот отсюда и брошенное кольцо. Кольцо — это вызов тебе. Оно означает, что Дургримст Аз Свелдн рак Ангуин будут противостоять тебе всеми своими силами в любом деле, большом или малом. Они объявили себя твоими кровными врагами, Эрагон!
— Они что же, хотят меня убить? — тупо спросил Эрагон.
Ундин на мгновение отвёл глаза, посмотрел на Ганнела, покачал головой и вдруг довольно резко рассмеялся — возможно, несколько громче, чем того позволяла ситуация:
— Нет, Губитель Шейдов! Даже они не осмелятся нанести ущерб гостю. Это запрещено законом. Они просто хотят, чтобы ушёл, исчез, убрался отсюда. —
Поскольку на лице Эрагона по-прежнему явственно читалось недоумение, Ундин сказал тихо: — Прошу тебя, не будем больше говорить о столь неприятных вещах. Мы с Ганнелом устроили этот пир в знак дружбы; разве не это самое главное? — Ганнел согласно закивал, что-то шепча себе под нос.
— Да, мы очень вам благодарны за это, — вымолвил Эрагон, с трудом заставив себя отвлечься от собственных мыслей. — Это высокая честь!
Сапфира мрачно посмотрела на него, и он услышал её мысли:
«Да они просто боятся, Эрагон! Боятся и обижены тем, что им пришлось принять помощь Всадника».
«Наверное, ты права, — ответил он. — Гномы, возможно, и будут сражаться с нами вместе против общего врага, но воевать, защищая нас, они не станут!»
КЕЛЬБЕДИЛЬ
Лишённое зари утро встретило Эрагона в парадном зале замка; услышав, как Ундин беседует с Ориком, он подошёл к ним, но они тут же умолкли, а Ундин спросил:
— Ну что, Губитель Шейдов, хорошо ли ты спал? — Да.
— Вот и отлично. А мы, — Ундин указал на Орика, — как раз обсуждали ваш скорый отъезд, хотя я очень надеялся, что вы сможете ещё немного погостить у нас. Но при теперешних обстоятельствах вам, похоже, будет лучше продолжить своё путешествие уже завтра, причём с утра пораньше, пока на улицах ещё малолюдно и риск всяких случайных встреч значительно меньше. Все, что нужно в дорогу, вам, разумеется, приготовят, а охрана, согласно приказу Хротгара, будет сопровождать вас до самого Кериса. Число сопровождающих вас воинов я решил увеличить до семи.
— А чем ты посоветуешь мне заняться пока? — спросил Эрагон.
— Я собирался показать тебе чудеса Тарнага, — сказал Ундин, — но сейчас было бы неразумно отправляться на прогулку по городу. Впрочем,
— Хорошо, я, пожалуй, так и поступлю. — Выходя из зала вместе с Ориком, Эрагон отвёл его в сторонку и спросил: — Скажи, насколько в действительности серьёзны угрозы этих гномов в шарфах? Мне надо знать правду. Часто ли у вас случаются междоусобицы?
— В прошлом кровавая вражда между кланами продолжалась порой на протяжении многих поколений, — отвечал с явной неохотой Орик. — Немало семей так и угасло, лишившись во время таких войн своих наследников. Со стороны Аз Свелдн рак Ангуин весьма неразумно вновь будить старую вражду. Со времён последней войны между кланами у нас все было относительно спокойно, однако… В общем, если они не откажутся от своей клятвы, тебе придётся их опасаться — может быть, год, а может, и сто лет. Они могут предать тебя. Мне очень жаль, что твоя дружба с Хротгаром вызвала такую вспышку гнева с их стороны. Но ты не одинок, Эрагон. С тобой всегда рядом Дургримст Ингеитум.
После этого разговора Эрагон поспешил к Сапфире, которой пришлось провести ночь во дворе, свернувшись клубком на каменных плитах.
«Ты не возражаешь, если я посещу Кельбедиль?» — спросил он её.
«Ступай, если так надо. Но непременно возьми с собой Заррок».
Эрагон последовал её совету, заодно сунув за пазуху и свиток Насуады — для пущей сохранности.
Когда он подошёл к воротам замка, сделанным из грубо обтёсанных брёвен, пятеро гномов отворили их и тут же обступили Эрагона плотным кольцом, внимательно осматривая прилегающие улицы. Охрана осталась при нем и тогда, когда он шёл к внешним воротам Тарнага.
По спине у Эрагона поползли мурашки. Город казался неестественно пустым; двери заперты, окна закрыты ставнями. Немногочисленные прохожие, попадавшиеся им навстречу, отворачивались или поспешно сворачивали в боковые проулки. «Да ведь они же боятся, что их увидят рядом со мной! — догадался Эрагон. — Боятся клана Аз Свелдн рак Ангуин!» Теперь ему хотелось одного: поскорее убраться с этих неприветливых улиц. Эрагон уже поднял было руку, собираясь постучаться в первую же дверь, но не успел: дверь скрипнула, отворилась, и какой-то гном в чёрном одеянии жестами пригласил его войти внутрь. Эрагон покрепче стиснул рукоять меча и вошёл, оставив охрану снаружи.
Первое, что его поразило, это удивительно яркие цвета всего, что оказалось за неприметной дверью. Ярко-зелёный газон раскинулся вокруг белоснежной, обнесённой колоннами громады Кельбедиля; дикий виноград плащом обвивал старинные стены, высоко поднимаясь над землёй по волосатым прочным канатам; на остроконечных резных листьях самоцветами поблёскивали капли росы. И надо всем этим, уступая по высоте лишь вершинам гор, парил прекрасный мраморный купол, украшенный тонкой золотой насечкой.
Воздух здесь был пропитан запахами цветов и благовоний, которые, смешиваясь, составляли такой неземной аромат, что Эрагону казалось, можно прожить, питаясь одним лишь этим дивным ароматом.