Возвращение
Шрифт:
— Над палубой можно натянуть просмолённую парусину, — спокойно ответил Хорст. — Этого, конечно, маловато, но парусина все же защитит нас от солнца и дождя.
Сквозь невнятный ропот толпы прорвался громкий голос Биргит:
— У меня есть и другие соображения. — Люди раздвинулись, и она вышла к костру. — Как насчёт тех двух сотен, которые придётся уплатить этому Кловису? После того как Дарммен и его братья уже немало потратились на провизию, денег у нас осталось совсем мало, а если мы ещё две сотни отдадим, так и вовсе без гроша останемся. Мы ведь не горожане, и наше богатство не в деньгах, а в скотине да в земле. Но земля наша пропала, а от скотины почти ничего не осталось.
— Сейчас для нас важнее всего добраться до Тирма, — пророкотал Хорст. — Вот окажемся там, тогда и будем беспокоиться о том, как нам быть дальше. Вполне возможно, придётся прибегнуть и к самым крайним, весьма жестоким мерам.
Костлявое лицо Лоринга насмешливо сморщилось.
— Жестоким? Ты что это хочешь сказать? Разве наш путь сюда не был жестоким? А вся эта затея с бегством? В общем, что бы ты ни говорил, а я на этих дерьмовых барках не поплыву! Нет уж! После такого страшного пути через Спайн! На таких барках только скот да зерно перевозят, а нам обычный корабль нужен, с каютами и койками, чтобы можно было нормально спать. Почему бы не подождать ещё неделю-другую, пока в порт не вернётся какое-нибудь приличное судно? Вот тогда мы его и зафрахтуем. Что тут такого плохого? Или можно ещё… — Лоринг ещё с четверть часа доказывал недопустимость плавания на барках; его поддерживали Тэйн и Ридли.
Но все разговоры разом смолкли, когда Роран наконец встал и выпрямился во весь рост. Люди, затаив дыхание, смотрели на него, ожидая ещё одной пылкой пророческой речи, но он сказал лишь:
— Либо плывём в Тирм на барках, либо идём пешком.
Повернулся и пошёл спать.
УДАР МОЛОТА
Луна стояла высоко, когда Роран выполз из палатки, которую делил с Балдором, и тихо пробрался к стоявшему на часах Олбриху, которого должен был сменить. Олбрих шепнул, что все в порядке, и тут же ушёл.
Роран вложил в лук стрелу и на всякий случай приготовил ещё три стрелы с гусиным оперением, завернулся в одеяло и прикорнул под скалой. Отсюда ему было хорошо видно и лагерь, и то, что происходит внизу, у подножия тёмных холмов.
По старой привычке Роран разделил местность на воображаемые квадраты и последовательно — примерно по минуте — наблюдал за каждым из них, чтобы тут же вскочить при малейшем проблеске огня на равнине или при появлении ещё каких-либо опасных признаков. Вскоре он, правда, настолько увлёкся размышлениями по разным поводам, что уже почти и не помнил, что стоит на часах. Да и спать хотелось ужасно. Пришлось даже укусить себя изнутри за щеку, чтобы согнать дрёму и хоть немного сосредоточиться. Ночь была очень тёплая, в такие ночи особенно трудно не заснуть на посту…
Хорошо ещё, что не выпало дежурство перед самым рассветом, думал Роран. Потому что, когда выпадает последняя предутренняя смена, уснуть все равно невозможно, и весь день потом чувствуешь себя разбитым.
Дохнул ветерок, шевельнул волосы, коснулся ушей и шеи, и по спине у Рорана отчего-то пробежали мурашки, точно в предчувствии зла, уже стоящего за спиной. Это неожиданное лёгкое прикосновение даже слегка испугало его: его охватила странная уверенность, что и ему, и всем остальным в лагере грозит смертельная опасность. Он вздрогнул от этой мысли, и сердце тяжело забилось в груди. Ему вдруг захотелось сбросить с себя одеяло и убежать куда глаза глядят, бросив всех.
«Да что со мной такое?» — думал он, с трудом удерживая в дрожащих руках стрелу.
Вдруг на востоке над самым горизонтом выросла тёмная тень. На
Чёрная тварь, зависшая на фоне луны, разинула клюв и издала долгий пронзительный вопль. Роран даже поморщился — от этого крика у него заложило уши; кровь от ужаса застыла в жилах, а надежда и радостные ожидания сменились отчаянием. Крик крылатого «коня» перебудил всех в лесу. Птицы и звери на много миль вокруг подняли невероятный переполох, но Рорана особенно встревожило то, что оставшаяся после перехода скотина просто обезумела от страха.
Роран, спотыкаясь и прячась за деревьями, бросился в лагерь и стал шёпотом предупреждать людей, перебегая от одной палатки к другой:
— Раззаки здесь. Тише. Оставайтесь на своих местах. — Он видел, что и другие часовые тоже мелькают среди перепуганных крестьян, пытаясь их успокоить и заставить сидеть тихо.
Из своей палатки вынырнул Фиск с копьём в руках и проревел:
— На нас что, напали? Да что такое горстка этих проклятых… — Роран зажал плотнику рот и сдавленно охнул, когда тот схватил его за правое плечо — такой болью отозвалась не совсем зажившая ещё рана.
— Раззаки! — простонал Роран, глядя на Фиска. Тот замер и значительно тише спросил:
— Ну и что? Что делать-то?
— Помоги мне успокоить животных.
Вместе они пробрались на ближний лужок, где паслись их козы, овцы, ослы и несколько лошадей. Те фермеры, которым принадлежала большая часть животных, всегда спали рядом со своими питомцами и теперь были уже на ногах, стараясь как-то их успокоить. Роран с благодарностью вспомнил, как из странных опасений настоял на том, чтобы животных рассредоточили вдоль опушки леса, где деревья помогали скрыть их от вражеских глаз.
Пытаясь утихомирить десяток перепуганных овец, Роран взглянул наверх: ужасная чёрная тень все ещё затмевала свет луны, похожая на гигантскую летучую мышь. И вдруг он с ужасом заметил, что тень метнулась в том направлении, где они укрылись. «Если эта тварь ещё раз закричит, мы приговорены», — думал он.
Пока раззак молча кружил в небесах, большая часть животных успела несколько успокоиться, и только один осел продолжал упрямо орать. Роран без колебаний опустился на колено, вложил в лук стрелу и выстрелил ослу меж рёбрами. Цель была ему хорошо видна, и животное, не издав больше ни звука, рухнуло на землю.
Однако Роран опоздал: вопли осла успели-таки обратить на себя внимание раззака. Монстр повернул голову в сторону поляны и стал спускаться, выставив перед собой растопыренные когти и испуская характерное для раззаков зловоние.
«Ну вот и пришло время убедиться, способны ли мы воевать с этим порождением тьмы», — мельком подумал Роран. Фиск, лёжа с ним рядом, тоже покрепче стиснул копьё, готовясь метнуть его, как только чудовище окажется в пределах досягаемости.
Но Роран не успел даже поднять лук и вложить в него отлично сбалансированную стрелу: в лесу раздался какой-то шум, и целое стадо оленей, ломясь сквозь густой подлесок, с топотом вылетело на лужайку, не обращая внимания ни на людей, ни на скот. Оленей гнало вперёд единственное стремление — спастись от раззака. С минуту олени неслись мимо Рорана сплошным потоком; из-под острых копытцев летела земля; в лунных лучах сверкали обезумевшие глаза с яркими белками. Олени пробегали так близко, что хорошо было слышно, как тяжело они дышат.