Возвращение
Шрифт:
– Кто там кричал? – спросил Сергей, когда мы сели в салон «Волги».
– Глазастая баба с неустроенной личной жизнью, – ответил я. – Поехали домой. Виктор, как бы нам завтра выехать куда-нибудь на природу?
– Если не передумаете, позвоните, – отозвался он. – Только на завтра обещали дождь.
– Завтра у вас будут гости, – предупредил Сергей, – поэтому лучше до двенадцати ничего не планировать.
– Ладно, – сказал я, – если надумаем, позвоним.
Машина въехала в наш двор и остановилась у подъезда. Мы вышли из салона, поднялись на свой этаж и зашли в квартиру Люси. Моя мама общалась с Надеждой на кухне, а рядом с ними обедала Ольга. Отец уехал в Минск, а Таня
– Как дела в школе? – спросила она.
– С понедельника начинаю сдавать экзамены, – ответил я. – Люсе тоже разрешили, но она начнёт позже.
– Как вы торопитесь жить! – вздохнула Надежда. – Идите мыть руки и будете обедать.
– Мы чуть позже, мам! – отказалась подруга. – Сначала немного позанимаемся.
– Чем будем заниматься? – спросил я.
– Как чем? Обещал научить бить морды, так учи!
Глава 27
Школа бурлила. Наконец-то, на нас обратили внимание! Слава богу, что мне здесь уже недолго находиться, а вот Люсе придётся отдуваться за двоих. Всё началось после того, как я в понедельник сдал первые два экзамена на отлично. На следующий день все знали, что в девятом «Б» кто-то сдаёт экзамены экстерном сразу за два года учёбы. Быстро выяснилось, что это новичок, который сочинил несколько классных песен и спел их вместе со своей подругой на телевидении. Для многих оказалось сюрпризом и то, что эта подруга учится в том же девятом «Б». Сразу же вспомнили о моих книгах, включая последнюю. Хорошо, что мы всё это уже проходили и в городке, и в школе Минска.
– Не обращай внимания! – говорил я Люсе. – Сосредоточься на мантре, наплевав на всё остальное.
Медитация – хороший способ не замечать назойливые взгляды и шёпот за спиной, но она не поможет, когда народ жаждет с тобой общаться. Каждый новый день добавлял две пятёрки и подогревал интерес к моей персоне, а когда в субботу и Люся сдала русский на пять, нам буквально не стали давать проходу.
– Я не знаю, как буду учиться одна! – сказала подруга, когда мы в воскресный день сидели в моей комнате.
Сильно похолодало и несколько раз за день шёл дождь, поэтому мы не хотели никуда выходить. Люся усиленно готовила литературу, но не будешь же постоянно сидеть за учебниками. Так недолго и свихнуться.
– Разучиваешь удар? – спросил я.
– Разучиваю! – буркнула она. – Могу показать на тебе.
Для поднятия настроения пришлось прибегнуть к испытанному способу: я начал её целовать, бормоча на ухо всякие ласковые глупости.
– Поднялось настроение? – спросил я подругу.
– Поднялось, – подтвердила она, бросив выразительный взгляд на моё трико.
– Было бы странно, если бы я реагировал на тебя иначе, – сказал я, повернувшись к ней боком. – Это непроизвольная реакция, не обращай внимания.
– Ещё четыре месяца, – шепнула она мне в ухо, – и ты будешь мой! И я смогу делать с тобой всё, что захочу!
– И что же ты будешь делать?
– Не знаю, но ты научишь.
Нет, такие разговоры не доведут до добра.
– Я попрошу ребят, чтобы они возили тебя до самой школы, – пообещал я. – И забирать будут так же. Чем ты хуже Ханеевой? А в школе не должны сильно приставать. У нас русский последний, поэтому в среду уедешь раньше, а когда сдашь литературу, освободятся ещё три урока. Когда думаешь сдавать?
– Дней через десять, раньше не успею. Давай поцелуемся, и я побегу.
– Американцы идут на сближение, Серафим Евгеньевич, – сказал командир БПК «Комсомолец Украины» капитан первого ранга Шутов. – Группа семьдесят
В небе возник гул, и прямо по курсу показался реактивный самолёт, который облетел строй военных кораблей и, увеличив скорость, исчез за горизонтом.
– «Скайхок», – сказал подошедший капитан-лейтенант Гришанов. – Хамят, однако.
– В первый раз, что ли, – ответил своему старпому Шутов. – Начинайте, Валерий Фёдорович. Я думаю, уже пора.
– Центральный пост! – раздался по громкой связи голос командира БЧ4. – Принято сообщение от американцев.
– Читайте, – сказал Шутов.
– Командиру группы советских кораблей. Вы вторглись в зону ответственности седьмого флота США. Объявите маршрут движения и цель. Командующий адмирал Гарри Фелт.
– Раз они хамят, будем поступать, как Шаляпин, – сказал Чурсин. – Отправьте такое сообщение. Следую своим курсом в территориальных водах Демократической Республики Вьетнам. Ваши претензии на контроль судоходства в этих водах не признаю. Любое опасное сближение ваших самолётов со своими судами буду пресекать всеми средствами. Адмирал Чурсин. Объявляйте боевую тревогу, Валерий Фёдорович.
– А при чём Шаляпин? – спросил Шутов, повысив голос из-за сирены.
– Фёдор Иванович любил говорить, что с хамами он сам ведёт себя по-хамски, – пояснил адмирал. – Виктор Семёнович, распорядитесь, чтобы тральщики заняли место в голове ордера.
Невдалеке с рёвом прошли один за другим три «Фантома», но ни один из них не приблизился.
– Определились с кораблями, – сказал вошедший Гришанов. – Это авианосец «Форрестол», а в сопровождении один крейсер, девять эсминцев и два сторожевика. Американцы по-прежнему идут на пересечение курса, но начали замедлять ход. Должны нормально разойтись. Лишь бы не набросали по курсу мин, с них станется.
– А тральщики для чего взяли? – сказал Шутов. – Разойдёмся с американцами и немного сбавим ход. До вечера будем в Хайфоне.
– Давайте, товарищи, сначала рассмотрим вопрос по Узбекистану, а потом перейдём к хозяйственным, – сказал Косыгин. – Возникли сложности, поэтому мы должны определиться в дальнейших действиях. Докладывайте, Роман Андреевич.
– Я не знаю, откуда появились те данные, которые фигурируют в деле, – начал Руденко. – Мне почему-то отказываются называть их источник. Генеральная прокуратура совместно со Следственным управлением Министерства охраны общественного порядка и выделенными нам работниками аппарата ЦК занялись проверкой деятельности указанных лиц. Часть фактов подтвердилась, часть – нет. Сейчас работа фактически остановилась. Мы ощущаем растущее противодействие республиканских партийных органов. На словах все горят желанием помочь, на деле или саботируют свою часть работы, или, что хуже, мешают работе следственной группы. То же и с республиканским министерством внутренних дел, хотя лично Яхьяев клялся и божился, что поможет всеми силами. Мы обратились и к Шарафу Рашидовичу, но с тем же успехом. У меня мнение, что имеет место круговая порука, и дело зашло слишком далеко.
– Пробовали обращаться в республиканский Комитет? – спросил Семичастный.
– Я считаю, что это бесполезно, – ответил Руденко, – но вы, Владимир Ефимович, можете попробовать. Насколько я понял Алексея Николаевича, вас этим тоже озадачат.
– Да, со мной уже говорили, – отозвался Семичастный. – Выделим вам группу работников Управления «РТ». Но если тормозят на уровне ЦК, толку будет мало.
– А вы докажите, что замешан Рашидов, – сказал Косыгин. – Пока это только слова и эмоции. Где содержатся задержанные?