Возвращение
Шрифт:
– Сначала послушаем номер, – сказал Николай. – Если понравится, тогда запишем. Тебя как зовут? Зайди за ширму и возьми гитару, а потом садись на любой стул и пой!
Песня ему понравилась.
– Сам написал? Класс! Не понимаю, что они в филармонии валяют дурака! Ты нигде её не пел? Вот и хорошо, будешь нашей находкой. Сначала запишем номер, а потом нашу с тобой беседу. Только сначала прикинем, о чём будем говорить. Сейчас я позову тех, кто нам нужен.
Мы освободились через час и поехали в ЦК комсомола, где меня накормили.
– Я не повезу тебя домой, – сказал мне Валентин, – Сергей сам прекрасно доставит.
– А как дела у Лисы? – спросил я. – Я не рвусь на первые полосы газет, просто интересно.
– Мы зовём её Васей, – улыбнулся он. – Ты чем-то сильно её зацепил. Читал я то, что она о тебе написала. Редактор не пропустил. Не могу, говорит, всю газету отдавать под твой очерк. Отправил ужимать объём.
– Откуда она
– Сам спросишь при случае или прочитаешь, если опубликует «Комсомолка». Вася послала свою работу туда, а для своей газеты делает сокращённый вариант. Она говорила, что ты знаешь много анекдотов...
– А сами анекдоты не приводила? – вздохнул я.
– Нет, – рассмеялся он.
– Передайте ей от меня в подарок. Редактор говорит журналисту, мол, напишите статью о том, что газета лучше телевизора. И не забудьте упомянуть главный недостаток телевизора. Журналист у него спрашивает, о каком недостатке идёт речь, а редактор ему отвечает, мол, разве можно заснуть, прикрыв лицо телевизором? Скажите, Валентин, кто был тот человек, который мне помог?
– Ты понравился Евгению Карловичу! – сказал он, подняв вверх большой палец. – Не слышал? Это сам Тикоцкий! Ладно, садись в машину.
Глава 10
Я сидел за письменным столом и смотрел на падающий снег. Его первые хлопья посыпались с неба, когда после уроков расходились по домам. Снегопад усилился, потом поднялся ветер, а сейчас за окнами мела настоящая метель, на глазах насыпая сугробы у забора. Тоскливо выл ветер, скрипели, раскачиваясь, росшие возле дома сосны, а фонаря за снегом не было видно, просвечивало лишь мутное жёлтое пятно. К вечеру начал усиливаться мороз.
На будильнике было без пяти одиннадцать. Полчаса назад я закончил всё запланированное на сегодня, но спать не хотелось. После статьи Лисы отношение ко мне сильно изменилось. Это коснулось даже родителей, только сестра и Люся общались как прежде.Всё началось с показа нашей беседы с Николаем Самохиным и моего выступления по местному телевидению. Песня понравилась, и мой номер уже без интервью показали по Центральному телевидению, программу которого у нас смотрели все, у кого были телевизоры. Наверное, эта передача помогла протолкнуть очерк Лисы в «Комсомольской правде». Одновременно вышла статья в «Пионерской правде». Я её не читал, хватило «Комсомолки». Когда я взял её в руки, то понял редактора Василисы. Куда такое в «Пионерскую правду»! Очерк назывался «Человек будущего» и занимал четверть газеты. Надо отдать должное Лисе: написано было талантливо. Она опросила многих здесь, даже съездила в редакцию «Молодой гвардии» и поговорила с теми, с кем я имел дело. Эту газету читали многие, в результате меня даже соседи начали называть на вы. В классе... В нём было то же самое, пока я не сорвался и не наорал на всех. Это подействовало. Редакция заключила договор о постоянном сотрудничестве, и теперь нужно было выбрать книгу и начать её запись. Изложение истории закончил двенадцатого декабря, за день до дня рождения Иры. Отмечали его в воскресенье, а приглашение было на пять вечера. Я сначала зашёл за Люсей, а потом мы пошли к Алфёровым. У них в гостях уже были Лена со Светой и Сашка.
– Больше никого не будет, – сказала Ира, принимая подарки. – Вы были последними, так что можем садиться за стол.
– Родителей нет? – спросил я, помогая Люсе раздеться.
– Дали нам три часа и ушли к соседям, – ответила Ира. – Будете мыть руки?
Ей сделали очень хороший стол, и мы с удовольствием поели, после чего начались танцы. Девочек было в два раза больше, поэтому мне и Сашке приходилось их менять. В этот вечер Лена и Света вели себя со мной так же, как год назад, и с удовольствием танцевали. Три часа пролетели незаметно, потом вернулись родители Иры, и мы стали прощаться. На улицу вышли все вместе, кроме Ирины, которая осталась дома. Сашка со Светой сразу же ушли домой, а мы проводили Лену до подъезда и пошли гулять по дороге к школе.
– Расскажи о себе, – попросила Люся. – Я тогда мало что поняла из твоего рассказа, только то, что с миром должно было случиться что-то страшное и твоё сознание вернулось в детство.
– Мне тяжело об этом говорить, тем более тебе. Я ведь был уже старым человеком и должен был вскоре умереть. Помог случай. Во время прогулки встретил девчонку лет двенадцати. Это тоже было зимой. Мороз и идёт снег, а она стоит без зимней одежды. Я хотел помочь, подошёл... Не буду рассказывать всё, скажу короче. Наша Земля существует в разных реальностях. Я не знаю, как это объяснить, потому что не понимаю сам, читал много фантастики, и в голове отложилось, что так может быть. Все эти копии Земли чем-то отличаются между собой и существуют одновременно, не соприкасаясь друг с другом. На одних копиях людей никогда не было, на малом их числе они ещё живут, а есть и такие, где люди уже погибли. Она была из мира, человечество которого далеко обогнало нас в развитии. Потом оно погибло,
– А что было в вашем будущем?
– Одной из основных причин наших бед стала непомерно выросшая численность населения Земли. Сейчас на ней живут три миллиарда человек, а в моё время их было десять. Основные запасы природных ресурсов уже выработали, почвы теряли плодородие, а сжигание топлива сильно изменило состав атмосферы и привело к её разогреву. Нагретый океан стал выделять метан, который увеличил парниковый эффект. Зимы стали очень холодными, а летом задыхались от жары. Незадолго до моего ухода в России можно было без полива заниматься сельским хозяйством только на Дальнем Востоке. На юге всё засохло, а немногочисленные леса выгорели, добавив гадости в атмосферу. Для поливного земледелия не хватало воды, а во многих странах её перестало хватать и для питья. Развитые как-то перебивались, а о том, что творилось в отсталых, не хочется рассказывать. Бесконечные войны, голод и болезни. Людоедство стало обыденным явлением. Жара и вырубки привели к гибели тропических лесов, которые выгорали огромными массивами. А леса – это не только источник жизни для людей и древесина, это лёгкие планеты. Планктон в океане погибал от его загрязнения, а он тоже давал кислород. Начали выпускать кислородные маски для людей со слабым здоровьем, которые уже не могли дышать воздухом городов. Нефть добывали в океане, и многочисленные аварии ещё больше загрязняли мир. Разогрев атмосферы усиливает скорость ветров. Обширные пространства Азии и Латинской Америки стали необитаемыми. Невозможно жить там, где один за другим идут ураганы с таким ветром, что сдувает тяжёлые грузовики. Развитые страны отгородились от остального мира, удерживая для себя лишь те районы, где осталось ценное сырьё. Свободы были забыты, и везде управляли только силой. Дошло до этнических чисток, в которых освобождались от тех, кто когда-то приехал из Африки или других стран.
– А мы? – спросила вцепившаяся в мою руку Люся.
– Постарайся мне поверить, – вздохнул я. – Советский Союз развалили, а в России и других союзных республиках установился капиталистический строй. К тому времени, когда я ушёл, Россия уже считалась развитой. Беды, о которых я рассказывал, были и у нас. Когда стало совсем плохо, армию вывели на границы и отгоняли огнём толпы беженцев из Средней Азии. Часто они предпочитали идти под пули солдат. Всё-таки быстрая смерть. У себя они гибли миллионами от страшной засухи. Летом температура поднималась до шестидесяти градусов. От одного этого можно умереть! Пытались выдворить и китайцев с Дальнего Востока, но с этим ничего не вышло. Их к тому времени набежало в три раза больше, чем там жило русских. Только вызвали резню и чуть не схлестнулись с Китаем. В ООН подсчитали, что через пятьдесят лет можно будет жить с применением технических средств только на пяти процентах обитаемой сейчас территории. Людские потери, по их подсчётам, превысили бы пятнадцать миллиардов человек. Из-за нашего Байкала чуть не разгорелась война. Но это ещё не всё.
– Куда уж больше! – сказала Люся. – Я не засну сегодня ночью.
– Может, на этом и закончим?
– Расскажи о себе. Что стало с тобой прежним? Ты говорил о себе, как о старике, но я не чувствую его в тебе. Конечно, ты взрослей своих лет, но не старик. Я на них насмотрелась!
– Когда я очнулся в детском теле, умом был таким же стариком, как и перед смертью, а мальчишки не чувствовал.
– Какой смерти? – испугалась Люся.
– При переносе сознания прежнее тело умирает, – объяснил я. – В это тело попали все мои знания, опыт и привычки.
– А что было потом?
– Мы слились, но свою детскую половину я ощутил только по проснувшейся памяти последних дней и щенячьему восторгу от новых возможностей. А потом незаметно начал меняться. Мне сказала та девочка, что личность ребёнка окажет влияние на мою, но я не ожидал, что оно будет таким сильным. От меня мало что осталось, кроме знаний. Люся, я рассказал о себе. скажи, тебе не противно?
– Дурак! – обиделась она. – Такого, каким ты был раньше, я не полюбила бы, а раз тебя люблю, значит, буду любить всегда! Ну что в тебе от старика? Опыт и знания? Так что в этом плохого? Объясни лучше, почему не хочешь жениться вторично на бывшей жене. Ведь она была?