Возвращение
Шрифт:
– Так и сказали? – удивилась мама.
– Это я пересказал своими словами. Сейчас сбегаю к Люсе, а потом займусь учёбой. Я пропустил уроки, заодно посмотрю, чем они занимались. Да и с её родителями нужно познакомиться, тогда они будут меньше верить сплетням.
На этот раз вся семья Черзаровых была в сборе. Я перед выходом позвонил, поэтому дверь открыла Люся.
– Папа, познакомься, – сказала она отцу, сидевшему в комнате у телевизора. – Это мой друг Геннадий.
–
– Мама, ты можешь выйти? – спросила Люся мать через дверь кухни. – Гена пришёл.
– А, жених! – сказала славная невысокая женщина, выходя с кухни. – Я Надежда Игоревна.
– Очень приятно, – сказал я. – А почему жених? Я не отказываюсь, просто интересно.
– Даже так? – Она сняла передник. – Женихом и невестой вас называют в классе Ольги.
– Пока мы только дружим, до свадьбы ещё четыре года.
– А ещё он рассказывает анекдоты! – наябедничала с кухни девчонка лет восьми, очень похожая на Люсю.
– Правда, что ли? – сказал Иван Алексеевич, выключая телевизор. – Расскажешь?
– А вы в каком звании, Иван Алексеевич? – спросил я.
– Майор,– ответил он. – А что?
– Тогда о майоре и расскажу. Армейское подразделение окапывается. Рабинович тоже роет себе стрелковую ячейку, глубина её уже два метра. Подходит майор и спрашивает Рабиновича, зачем тот копает так глубоко, он же не увидит неприятеля. «А вы думаете, – отвечает Рабинович, – что мне так интересно на него смотреть?»
– Смешно, – рассмеялся он. – Ты играешь в шахматы?
– Папа, Гена пришёл ко мне, а не играть с тобой в шахматы! – возмутилась Люся.
– Мы ещё сыграем, – обнадёжил я его. – Как-нибудь потом.
– Потом, так потом, – вздохнул он. – Дочь, ты поела? Закончишь с едой и иди ко мне, не мешай сестре.
Я следом за Люсей вошёл в её комнату.
– Кто-то обещал меня поцеловать, – напомнила она. – Выполняй обещанное, пока отец удерживает Ольгу. Надолго его не хватит.
На этот раз подруге не пришлось меня уламывать.
– Вот так целовалась бы и целовалась! – сказала она, слегка задыхаясь, когда мы оторвались друг от друга. – Мне этого мало!
– Хорошего понемножку, – остановил я Люсю. – Покажи, чем вы занимались на уроках.
– Эту поговорку придумали жадины, – засмеялась она, доставая из портфеля учебники. – Смотри, здесь мы закончили по физике...
Едва мы закончили с уроками, как вошлаОльга.
– А почему вы не целуетесь? – разочарованно спросила она. – Поцелуйтесь, а то расскажу маме!
– Что ты расскажешь? – спросил я.
– Что вы целовались!
– А если поцелуемся, не расскажешь?
–
– Ну раз ты так хочешь... – улыбнулась Люся, потянувшись ко мне. – Учти, только ради тебя! Попробуй потом рассказать родителям, сама же будешь виновата! А я не буду с тобой дружить.
На этот раз она долго не разрывала поцелуй, так, что у меня даже закружилась голова. У Люси, видимо, тоже.
– Счастливая! – с завистью сказала сестра. – Прям как в кино!
– Ладно, – сказала Люся, – ты играй с куклами или займись уроками, а нам нужно поговорить. Как всё прошло?
– Нормально прошло. Сыграл им и спел. Песня, как на заказ, патриотическая, о Белоруссии и слушать приятно. Плохо, что я ещё не довёл голос до нужной кондиции, хотя никогда не спою так, как пели «Песняры». Будет скоро такой популярный ансамбль. Думаю, меня из-за неё пригласят в Минск. Интересно, что эта Василиса обо мне состряпает. Материала она набрала много, даже взяла несколько моих фотографий.
– А фотографии ей зачем? – ревниво спросила Люся. – У меня нет ни одной твоей.
– С ума сошла – к ней ревновать!
– Видела я, как ты прошёлся по ней взглядом! – сказала подруга. – Не хуже Семёныча, только тот ещё облизнулся. Не знаю, сколько ей лет, но на вид не дала бы больше шестнадцати. Только груди торчат, а так девчонка-девчонкой! А тебе из-за занятий спортом можно дать пятнадцать лет! Может, ты не видел, зато я заметила, как она на тебя посмотрела и вздохнула! Небось, будь у вас меньше разница в возрасте...
– При чём здесь это? Запомни, что все мужчины провожают взглядом красивых женщин! В нас это заложено природой. Но когда есть одна-единственная, эти игры в гляделки ничего не значат! Зачем кто-то, если есть ты?
– Хорошо сказал! – подтвердила Ольга, про которую мы забыли.
– Слушай, чудо! – сказал я ей. – Если Люся станет моей невестой, ты ведь тоже будешь родственницей. Скажем, сестрёнкой. Не против?
– Правда? – уточнила она. – Брат – это хорошо! У меня через месяц день рождения!
– Подарок за мной, – пообещал я. – И вообще, если что-то нужно, обращайся. Ладно, играй, а я пойду домой.
Я попрощался с родителями подруги и заторопился домой. Нога уже не болела, и нужно было навёрстывать упущенное.
На следующий день в школе всё было, как обычно, словно вчера никто не приезжал. Но Новиков всё же поговорил со мной, причём с самого утра, когда я переобулся в гардеробе и хотел рвануть к лестнице.
– Притормози, Геннадий! – сказал он, выйдя из учительской. – У меня к тебе разговор.