Возвращение
Шрифт:
Инксийка сделала выпад, избежать которого мне удалось лишь по чистой случайности. Лезвие ее меча едва не поранило мне руку. Это мгновенно отрезвило меня и напомнило, что я не на дискотеке, а в степи и что передо мной не милая девушка, а жестокий убийца. Все-таки они отличные воины, подумал я. Что мужчины, что женщины… Что девчонки… И нельзя расслабляться…
— Насколько я понимаю, о знакомстве и речи быть не может, — заключил я, нанося ей смертельный удар мечом. Лезвие пронзило инксийку насквозь, она слабо вскрикнула и рухнула на траву.
— Жаль, что наша встреча была ошибкой, —
Я бурчал себе под нос еще что-то, только бы отвлечься. Может быть, вас это удивит, но никакой жалости к этой молодой девушке, умирающей у моих ног, я не испытывал. И несмотря на то что умирающая красота продолжала оставаться красотой, я ни на секунду не пожалел о том, что мне пришлось сделать. Если бы ситуация повторилась, я поступил бы точно так же. Вы назовете меня жестоким садистом? Воля ваша — думайте что хотите! Единственное чувство, которое я испытал при этом убийстве, — отвращение. Словно мне пришлось раздавить красивую, но злобную и ядовитую гадину. Жутко противно было осознавать, что подобная девчонка могла принимать участие в охоте на людей. А ведь ей такое развлечение, наверное, нравилось. Она впитала его с молоком матери — такой же убийцы, как и она сама… Как и они все…
К этому моменту люди Приила уже успели разделаться с остальными противниками. Для наших воинов все обошлось благополучно, если не считать одного легко раненного — копье задело ему ногу, но, по счастью, рана не была очень серьезной. Парень уверял, что сможет сидеть в седле.
— Оке! — окликнул меня Приил. — Смотри, на кого они охотились!..
Я обернулся и увидел задыхающихся от быстрого бега немолодого мужчину и женщину, которая прижимала к себе какой-то сверток. Дикие мысли вихрем закрутились у меня в голове. Ребенок? Не может быть!..
Я с ненавистью посмотрел на молодую инксийку, лежащую на земле. Она уже испустила дух, но я едва удержался от того, чтобы не нанести ей еще один удар мечом. Потому что я очень живо представил себе острие ее копья, пронзающее беззащитное тельце малыша.
Приил приподнял одеяльце на ребенке и вдруг радостно вскрикнул. Он посмотрел на меня, на женщину, потом вдруг выхватил у нее ребенка и кинулся ко мне.
— Нет!!! — закричала женщина, падая на траву. — Пощадите!!! Нет!!! Не надо!!!
— Господин, пощади!!! — завыл мужчина. — Он ни в чем не виноват!!! Пожалей его, господин!!!
Приил подбежал и протянул мне маленький плачущий комочек.
— Смотри, Оке!!! — прошептал он. — Смотри! Это — сама судьба!!!
Я смотрел в лицо ребенка, не понимая, что же так взволновало Приила. И вдруг до меня дошло. И от осознания этого факта словно бы жаркая волна прокатилась по моему телу.
Маленький ребенок хныкал, смешно морща носик и недовольно хлопая своими глазками. Карими глазками, испещренными красноватыми искорками. Бессмертный… Еще один Бессмертный…
Я подошел к родителям, не находящим себе места от волнения, и протянул мужчине хныкающий сверток.
— Береги его, — сказал я. — Это — будущее Межгорья…
— Спасибо,
— Ты… — выдохнула она. — Господин, ты тоже…
— В Межгорье нет господ, — ответил я.
* * *
Я смотрел на родителей, едущих рядом со мной на инксийских конях, и думал, сколько же им пришлось пережить. Бессмертные дети рождаются только у обыкновенных людей, и, пока они не научились ходить, для них не звучит «песня смерти». Это потом у родителей начинают возникать проблемы со своими отпрысками, когда те вдруг прямо на глазах неожиданно исчезают при угрозе отцовского подзатыльника.
Я вспоминал своего отца, слушал рассказ этого мужчины, едущего рядом, и на душе моей становилось все тяжелее.
— Может быть, это просто слухи, — говорил мужчина. — Но, когда от этого зависит жизнь твоего сына, начинаешь верить любым слухам. Бессмертная из Сиузских гор — это была наша единственная надежда. Инксы убивают всех людей без разбору, но «красноглазых» — так они называют Бессмертных — с особыми удовольствием и жестокостью. Каждый год они объявляют хорошую награду за такого ребенка…
— Награду кому? — поинтересовался я.
— Любому, — вздохнул мужчина. — Любому, кто привезет в крепость Бессмертного малыша. Находятся люди, которые не брезгуют подобным промыслом — похищением Бессмертных детей…
Мы забрались уже довольно далеко в горы. Солнце начало клониться к горизонту, и если я все правильно рассчитал, то скоро мы должны будем увидеть город Вечных. Дорога к нему наверняка охраняется, так что людей мы скорее всего встретим гораздо раньше. Так оно и произошло.
В узкой лощине, ведущей прямо к городу, нам преградили путь вооруженные всадники, настроенные весьма решительно. Я выехал вперед и потребовал нас пропустить. Под моим взглядом они растерялись, начали переговариваться между собой и наконец послали за кем-то. Мы ждали, не сходя с коней. И через некоторое время в лощину на горячем скакуне ворвалась она… Йорка…
Она совершенно не изменилась за эти годы. Все такая же. С самого первого дня, с того самого момента, как я вспомнил Йорку, она не шла у меня из головы. Я настойчиво гнал от себя эти мысли (чтобы не расслабляться и не впадать в сопливую тоску по ней), но ее образ все время стоял у меня перед глазами. Даже тогда, когда я ее еще не вспомнил, мое подсознание выбирало подружек, очень похожих на Йорку. И по внешности, и по характеру.
Не могу сказать, чтобы мы с Йоркой всегда ладили — она порой бывала очень вспыльчивой и резкой. Но сколько бы мы с ней ни ссорились, я всегда знал, что Йорка — это та женщина, без которой мне будет плохо. И едва я увидел ее, как на душе у меня потеплело. Йорка же отреагировала совсем не так, как я ожидал. Не было ни радости, ни улыбки. При виде меня Йорка замерла, осадила коня, и лицо ее приобрело изумленное выражение.