Возвращение
Шрифт:
— Да. Соберем, не сомневайся. И это будет уже не та Степь, что была раньше. Обещаю тебе, Приил, что скоро Межгорье станет свободным. На всем пространстве — отсюда до Криара и дальше; от Сиузских гор и до Мардиарской долины — не останется ни одного инкса! Они станут легендой, страшной сказкой, которой ты будешь пугать своих детей и внуков, когда те слишком уж расшалятся.
— Жаль, что старый отшельник не дожил до этих твоих слов, — вздохнул Приил. — Как умер Лард?
— Во сне, — ответил я. — Мне пришлось его похоронить, не дожидаясь вашего прихода.
— А
— Больше, чем друг, — сказал я. — Я ему многим обязан. Кроме того, он просто был очень хорошим человеком.
Мы шли на юг, пробираясь меж скал горными тропами. Путь наш был не особенно трудным — по ночам я даже умудрялся читать при свете костра. «Каталаунская долина» — замечательная книга! Самое настоящее воинское пособие для Степи. Если бы Аттила прочел, что о нем здесь написано, он не проиграл бы того сражения. Впрочем, задним умом все мы бываем крепки.
Не знаю, пригодится ли мне опыт земных полководцев? Во всяком случае, я должен постараться не совершать тех же ошибок, что и они. И тогда, может быть, мы сумеем победить.
Раньше Степь довольствовалась чем-то, напоминающим партизанскую войну. Мы громили небольшие отряды инксов, рискнувшие покинуть свои замки, мы не давали им возможности нападать на деревни. Мы даже ухитрились захватить и разрушить три инксийские крепости — Асли, Крин и Гдан. Но все равно это была партизанская война. Кочевники старались избегать встреч с очень уж большими воинскими формированиями противника. И при первой же серьезной опасности я предпочитал уводить Степь в горы, нежели вступать в схватку. Я считал, что таким образом мы сможем вынудить инксов покинуть Межгорье. Приходится признать, что я глубоко заблуждался.
Теперь же я намеревался поднять на войну все население страны. Только это могло принести Межгорью желанную свободу. Но мне также было и немного боязно это делать. Ведь кроме Крина была еще и крепость Хотор, чей сравнительно небольшой гарнизон нам одолеть так и не удалось. В том сражении мы потеряли больше половины Степи. И когда я узнал о приближении к крепости инксийских подкреплений, я приказал снять осаду. Мы ушли в Сиузские горы и только благодаря этому Степь не была разбита. И через некоторое время мы смогли восстановить свои силы и взять Гдан.
Сейчас я намеревался собрать настолько большую армию, насколько это будет возможно. И формировать ее я собирался в Риифорских лугах, за болотами, куда не смогли бы незаметно проникнуть враги. Там, куда мы сейчас и держали свой путь.
Наш поход длился уже четвертый день и, судя по всему, скоро нам предстояло покинуть горы. Впереди лежали Риифорские болота. Не знаю, сумеем ли мы пройти через них, но попытаться придется. Сами эти болота не настолько опасны, чтобы в них утонуть. Меня тревожило другое.
За эти три дня весть о моем прибытии уже облетела Андирские горы, и со всех сторон к нам тянулись охотники, желавшие стать воинами Степи.
Мечи охотникам были не нужны, и мало у кого они имелись. В самом деле, не гоняться же с мечом по горам за оленями?! Также ни у кого не было и лошадей. А вооруженная луками пехота против всадников с мечами, копьями и в латах… Да-а-а…
Чтобы избежать неприятностей, я выслал вперед разведку. Они вернулись и сообщили, что путь свободен, но будет ли он свободен в ближайшие два дня? В этом я совсем не был уверен. И облегченно вздохнул я лишь тогда, когда последние из моих людей миновали луг за Риифорскими болотами и укрылись в лесу.
Я приказал разбить лагерь и отправился разыскивать пастухов. На предмет получения лошадей. С собой я взял четверых охотников, в том числе и Приила, не отходившего от меня ни на шаг. Но в лесу, где находился наш лагерь, мое внимание привлекли деревья. Хороший строительный материал, из которого вполне могли получиться неплохие катапульты. А в Риифорских болотах в изобилии была глина. Хорошая глина, крестьяне из такой делали горшки и прочую незамысловатую посуду. И здесь же, к западу от болот, недалеко от гор я когда-то видел подземные пещеры. Интересны мне они были тем, что в них, насколько я помню, часто попадались глубокие колодцы, наполненные черной маслянистой жидкостью. Возможно, что нефтью.
Первобытный мир, подумал я. Нефть, золото, руды — валяются прямо под ногами. Никто еще не додумался сделать из них средства обогащения. Ну ничего. Все еще впереди…
Пока я бродил по лесу и пялился на деревья, охотники уже ушли далеко в луга, по направлению к пасущимся там табунам. Я подумал, что мне надо поторапливаться, если я не хочу остаться без лошадей. Вряд ли мои друзья смогут договориться с пастухами, славившимися в Межгорье как первые острословы и хохмачи. Не вышло бы чего, забеспокоился я, прибавляя шагу и спеша присоединиться к видневшейся вдалеке группе охотников, о чем-то уже беседовавших с пастухами.
Приил первым нашел пастухов и первым же начал вести с ними переговоры. Дипломат из Приила был — хуже некуда. С инксами-то он смел, а вот с людьми… Жалеет их, боится обидеть. Я подошел, когда переговоры были уже испорчены окончательно и пастухи вовсю издевались над помрачневшим Приилом.
— Лошади? — хохотали они. — Зачем они вам? Охотникам в горах лошади — лишняя помеха. Или вы просто хотите на них немного поохотиться? Неужели в Андирских горах не осталось дичи? Вы, видно, отличные охотники, если ухитрились всю ее перебить!