Возвращение

Матесон Ричард

— Как ты сюда попала?

— Неужели это…

— Как?

Он сел и пристально посмотрел ей в глаза.

— Неужели они отправили тебя в это время? — спросил он.

Уэйд знал, что этого никто не делал, но цеплялся за последнюю возможность.

Она печально улыбнулась.

— Нет, дорогой, — сказала она.

Он ощутил, что его колотит дрожь. Он едва не отшатнулся от нее.

— Так, значит, ты…

Глаза его широко распахнулись, краска сбежала с лица.

Она прижалась к нему и поцеловала

в губы.

— Дорогой, — умоляла она, — разве это важно? Это я. Видишь? Настоящая. Дорогой, у нас так мало времени. Пожалуйста, люби меня. Я так долго ждала этого мгновения.

Он прижался к ней щекой, притягивая ближе.

— Боже мой, Мэри, Мэри, — стонал он. — Что я могу сделать? Сколько ты пробудешь здесь?

«Восстановленная индивидуальность, скажем, из вашего времени просуществует примерно три четверти часа». Воспоминание о словах Клемолка было похоже на удар хлыста.

— Сорок ми… — начал он и не смог закончить.

— Не думай об этом, дорогой, — умоляла она. — Прошу тебя. Ведь мы еще вместе.

Но пока они целовались, все его существо сжималось от одной мысли.

«Я целую умершую женщину, — его разум не стал подбирать другое слово, — я держу ее в своих объятиях».

Они молча сидели рядом. Тело Уэйда напрягалось все сильнее с каждой ушедшей секундой.

Сколько осталось?.. Развоплощение… Как перенести мысль о ее смерти? Но еще более невыносимо будет расстаться с ней.

— Расскажи мне о нашем ребенке, — попросил он, стараясь подавить свой страх. — Родился мальчик или девочка?

Она ничего не ответила.

— Мэри?

— Разве ты не знаешь? Нет, конечно, не знаешь.

— Не знаю чего?

— Я не могу рассказать тебе о ребенке.

— Почему?

— Я умерла, когда он родился.

Он попытался заговорить, однако слова застряли в горле. Наконец он сумел спросить:

— Потому что я не вернулся?

— Да, — ответила она тихонько. — Я не имела на это права. Но я не хотела жить без тебя.

— А они отказались отпускать меня обратно, — произнес он с горечью. Потом провел пальцами по ее густым волосам и поцеловал. Заглянул ей в лицо. — Послушай, — сказал он, — я должен вернуться.

— Ты не можешь изменить то, что произошло.

— Если я вернусь, — сказал он, — этого не произойдет. Я смогу все изменить.

Она как-то странно посмотрела на него.

— Разве это возможно… — начала она, но слова перешли в стон. — Нет, нет, это невозможно!

— Да! — возразил он. — Это воз…

Он резко замолк, сердце бешено заколотилось. Она заговорила о чем-то другом.

У него под пальцами исчезала ее левая рука. Плоть словно растворялась, делаясь гнилой и бесформенной.

Он задохнулся от ужаса. Испуганная, она посмотрела на свои руки. Они распадались на части,

кусочки плоти по спирали разлетались в стороны, похожие на тонкие струйки белого дыма.

— Нет! — закричала она. — Роберт, прекрати это!

— Мэри!

Она пыталась взять его за руки, но рук у нее уже не было. Она поспешно наклонилась и поцеловала его. Губы ее стали холодными, они дрожали.

— Как скоро, — рыдала она. — Уходи! Не смотри на меня! Пожалуйста, не смотри на меня!

Потом она вскочила с места, крича:

— О боже мой, я надеялась…

Остаток фразы превратился в негромкое горловое бульканье. Ее горло начало распадаться.

Уэйд вскочил и попытался обнять ее, сдерживая страх, однако, похоже, его прикосновение только ускорило распад. Ее исчезновение сопровождалось кошмарным шипеньем.

Он с криком отшатнулся назад и выставил руки перед собой, заслоняясь от жуткого зрелища.

Ее тело разваливалось теперь большими кусками. Куски рассыпались на шипящие фрагменты, которые затем растворялись в воздухе. Ее кисти и руки исчезли. Начали исчезать плечи. Ноги распадались на части и вихри газообразной плоти крутились в воздухе.

Уэйд ударился о стену, закрывая трясущимися руками лицо. Он не хотел смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Опустив руки, он наблюдал в каком-то завороженном оцепенении.

Уже пропали ее плечи и грудь. Подбородок и нижняя часть лица расползлись в бесформенное облако, внутри которого крутился похожий на метель вихрь частиц.

Последними исчезли ее глаза. Одни только глаза повисли на фоне серой стены, глядя на него горящим взором. У него в голове зазвучали последние слова, переданные ее живым разумом: «Прощай, дорогой. Я всегда буду любить тебя».

Он остался один.

Рот его широко распахнулся, глаза округлились в застывшем неверии. Он долго стоял так, беспомощно дрожа, оглядывая с надеждой — на что? — комнату. Не осталось ничего, ни малейшего ощутимого следа ее пребывания здесь.

Он попытался подойти к кровати, однако ноги превратились в бесполезные деревянные колоды. И вдруг пол словно бы разом кинулся ему в лицо.

Ослепительно-белая боль сменилась ленивым непроницаемо-черным потоком, который затопил его мозг.

Клемолк сидел на стуле.

— Мне жаль, что вы так болезненно восприняли это, — произнес он.

Уэйд ничего не ответил, он не сводил пристального взгляда с лица историка. Жар охватывал его тело, мышцы подрагивали.

— Возможно, нам удастся воплотить ее снова, — участливо продолжал Клемолк, — но во второй раз ее тело продержится еще меньше. К тому же у нас нет…

— Чего вы хотите?

— Я подумал, мы могли бы еще поговорить о тысяча девятьсот семьдесят пятом, пока имеется…