Возвращение в темноте
Шрифт:
Первый близнец угрожающе взмахнул скальпелем.
– Антонио! – закричал он, стараясь перекричать вой ветра и скрежет колес. – Он прилип к нам, словно банный лист. Что будем с ним делать?
«Так это был не брат Сони! – пронеслось в голове У Кроукера. – Это был сам Антонио Бонита!»
С огромным трудом высвободив правую руку, Кроукер замахнулся, но первый близнец, Хейтор Бонита, успел ударить его каблуком под ребра. Кроукер скорчился от сильной боли, тщетно пытаясь вздохнуть. Хейтор нанес еще один удар, и Кроукер упал на колени, сползая со спасительной подножки и удерживаясь
Внезапно внимание Хейтора привлекла биомеханическая рука Кроукера.
– Это что еще такое? – спросил Хейтор таким странным голосом, что Кроукер насторожился.
– Протез, – отозвался Антонио. – Я же тебе говорил.
– Да, говорил, – сказал Хейтор. – Я хочу эту штуку. Он взмахнул скальпелем, и Кроукеру стало ясно, что произойдет в следующую секунду. Казалось, Хейтор был заворожен биомеханическим протезом. Подобно энтомологу, неожиданно увидевшему новый вид бабочки, он не собирался просто так упустить свою находку. Он собирался отрезать эту руку по самое запястье!
Кроукер из последних сил старался стряхнуть с себя болезненное оцепенение и собрать в кулак всю свою волю, но это никак ему не удавалось. Он взглянул на Хейтора, потом на Антонио – одно и то же лицо! Кроукер похолодел. У него появилось жутковатое ощущение, будто он был жуком, приколотым на булавку. На него жадно смотрели две пары одинаковых глаз. Две пары одинаковых ноздрей раздувались от предчувствия свежей крови, два одинаковых рта кривились в блаженной улыбке, словно эти двое исполняли священную миссию.
Не видя иного выхода, Кроукер отпустил поручень. Не моргнув глазом, Антонио молниеносным движением схватил его своими железными пальцами и втащил в кузов фургона. Смертельный страх захлестнул сознание Кроукера. На свете существовало не так много вещей, которые могли испугать его. За свою жизнь он не раз сталкивался с душевнобольными, маньяками и патологическими убийцами. Но эти близнецы отличались от всех прочих. Их окружала жуткая аура зла, вызывавшая у любого, оказавшегося рядом с ними, животный страх. Они производили впечатление несмышленых детей, радостно играющих у трупа матери.
Две пары янтарных глаз сверлили Кроукера, его охватило страшное предчувствие. Антонио скрутил его еще крепче, а Хейтор стал примериваться, как получше отхватить ему руку. Со страхом глядя на Хейтора, Кроукер словно во сне увидел за его спиной, в глубине фургона, аппарат из металла и фарфора, от которого отходило множество трубочек. Он показался Кроукеру знакомым, где-то он уже видел такой, но где? Времени на размышление у него не было. Кроукер взглянул вниз на шоссе. Автофургон мчался так быстро, что бетонное покрытие слилось в одну сплошную линию. Упав с фургона на такой скорости, можно было запросто сломать себе ребра или, что гораздо хуже, шею.
Кроукер попытался вырваться из рук Антонио и выпрыгнуть на дорогу, но тот схватил его еще крепче, и Кроукеру не оставалось ничего другого, как беспомощно болтаться, ожидая своей участи.
В отчаянии Кроукер взглянул на Антонио, и между ними, совершенно
– Нет, не теперь... – Антонио остановил скальпель брата свободной рукой. – Терпение! – по-испански добавил он.
– Нет! – завопил Хейтор. – Я хочу получить ее сейчас и я это сделаю!
Он легко сбросил руку брата, и вновь скальпель зловеще сверкнул в свете уличных огней. Казалось, ничто не остановит Хейтора в его безумном стремлении завладеть трофеем.
И тогда Антонио сделал очень странную вещь. Улыбнувшись Кроукеру почти нежной улыбкой, он сказал:
– Духам тьмы все ведомо...
С этими словами он разжал пальцы, и в тот же миг скальпель рассек воздух в миллиметре от запястья Кроукера. Глубоко вздохнув, чтобы справиться с внезапно подступившей тошнотой, он сделал единственно возможное в такой ситуации – сгруппировавшись, он камнем упал с подножки фургона.
Кроукер катился и катился по бетонному покрытию стараясь максимально расслабить тело – именно так когда-то его учили падать. Вокруг скрежетали тормоза, бешено ругались водители. Его спасло то, что фургон мчался очень быстро, оставляя всех далеко позади себя.
Наконец, когда фургон уже скрылся из виду в облаках дизельных выхлопов, Кроукеру удалось откатиться на обочину. Рядом с ним тут же притормозил старенький пикап, за рулем которого сидел молодой парень. На вопрос о самочувствии, Кроукер, стараясь не кривиться от острой боли в плече и ребрах, ответил, что с ним все в порядке и попросил парня подвезти его.
Пока старенький пикап, весь трясясь и чуть ли не разваливаясь на ходу, послушно вез его к оставленной у конторы проката машине, Кроукер старался справиться с приступами тошноты. Перед глазами у него стояли два одинаковых лица, искаженных злобной алчностью и жаждой крови. Заскрипев зубами от боли, Кроукер закрыл глаза и тут же вспомнил знакомого вида аппарат из стали и фарфора, стоявший в глубине белого автофургона. Он был абсолютно уверен в том, что уже видел этот аппарат, но где? Потом он вспомнил шум компрессора. Мистер Лейес тоже слышал его в тот день, когда убили Соню.
Внезапно его пронзила догадка! Кроукер даже вскрикнул, напугав водителя. Он вспомнил, где видел этот аппарат. Братья Бонита пользовались перфузионным аппаратом, именно его Кроукер видел в белом фургоне! А компрессор делал его автономным! Теперь Кроукеру все стало ясно – "при помощи автофургона, перфузионной машины и компрессора они могли быстро совершать операции по добыче человеческих органов.
Кроукеру на память пришел скальпель, которым размахивал Хейтор, и теперь он уже не мог не представить себе обезглавленное и вскрытое тело Сони или Вонды, из которого окровавленные руки убийцы вынимают внутренние органы. Возможно, именно сейчас перфузионная машина прокачивала бельтцеровский раствор через почки Вонды, а может, и Сони... Какая страшная ирония судьбы! Кроукеру позарез была нужна почка. И достать ее он мог, только приняв предложение Майера... Интересно, откуда у Майера донорская почка? А что, если он как-то связан с братьями Бонита?