Возвращение графа

Лэйтон Эдит

– Господи, – сказал Кристиан и провел рукой по волосам.

– Или мне надо было целый день с ней спорить?

– Вряд ли она передумала бы, – Кристиан. – Всегда делаешь все по-своему, Джули? Но это тебе не рыскать с мальчишками по лесу или лезть в ручей, где водится форель, теперь это нам так легко не сойдет. Непростительное безрассудство!

Джулиана не могла произнести ни слова, ее душили слезы. Он изменился. Не потому, что на нем не было сюртука и шейного платка, только рубашка и бриджи, не было сапог, он стоял на полу в одних носках – все равно он выглядел безупречно, как всегда, даже с синяком на скуле, который она

разглядела сквозь вуаль. И все же он был совсем другим.

Обычно спокойный, самоуверенный, Кристиан вибрировал от напряжения, меряя шагами маленькую камеру.

– Почему они с тобой это сделали? – произнесла она наконец.

Он подошел к ней, обнял. Она положила голову ему на грудь, почувствовала его тепло, услышала, как бьется его сердце. Оказавшись в его объятиях, она вздохнула – это опять был ее Кристиан.

– Ни слова обвинений, – дрожащим голосом сказал он, обращаясь к Энтони. – Только – что они сделали. Я прав?

– Да, ты прав. Опять прав. И как всегда, от этого тошно.

Кристиан отпустил Джулиану и отступил на шаг.

– Будем соблюдать приличия. Господи, что я говорю! Эта женщина пришла к преступнику в Ньюгейт, ее сопровождает другой мужчина! Он и сам-то... Я не привык разговаривать с рыболовной сетью. – Он быстро сменил тему. – Поскольку здесь только ты, я и Эймиас, может, снимешь шляпу?

Джулиана вынула булавку, откинула вуаль и сняла шляпу. Теперь она могла его лучше видеть, а он заметил, что она хмурится.

– Эймиас? – сказала она, вертя в руках шляпу, переводя взгляд с капитана на Кристиана. – Я думала, его зовут Энтони.

– Видно, я больше переволновался, чем думал, – буркнул Кристиан. – Но какие теперь могут быть секреты? Джулиана, его зовут Эймиас. Гордое старинное корнуэльское имя, как он говорит. Мы решили, что некоторое время он побудет Энтони, чтобы избежать разоблачения. Он мой брат.

– Один из двух братьев, которых твой отец встретил... здесь? – удивленно спросила она.

– Да. И с тех пор он мне брат во всем, кроме крови. Когда мы узнали о наследстве, он настоял на том, что поедет со мной. Поверь, у нас были основания позаботиться о безопасности. – Кристиан снова стал мерить камеру шагами. – Мы понимали, что стать графом Эгремонтом дело рискованное. Любой претендент на этот титул рискует, а человек с криминальным прошлым тем более. – Он криво улыбнулся и добавил: – Мы доверяем дворянам не больше, чем они нам. Так что Эймиас поехал, чтобы вести собственное расследование для обеспечения моей безопасности.

– Немного же от меня было пользы, – с горечью произнес Эймиас.

– От тебя было много пользы! Скоро я отсюда выйду. Я так раздражен только из-за чувств, которые испытываю к этому чертову месту. Раздражен. – Он засмеялся. – Прекрасный эвфемизм для совершенно невиновного человека. В любом случае, – сказал он Джулиане, – ты понимаешь, почему брат должен был изменить имя.

– Понимаю. А твое имя?

Он остановился и с улыбкой посмотрел на нее:

– Поздновато для сомнений, ты не находишь? Но сомнения небезосновательны. Я тот, кем себя назвал, Джулиана. Я никогда тебе не лгал.

– Не сказать правду – разве это не значит солгать?

– Некоторые вещи не моя тайна. Это и есть правда. Ну, теперь тебе захотелось уйти?

Она глубоко вздохнула. Уйти сейчас она просто не могла.

– Нет, – сказала она. – Я хочу помочь.

– Это не

в твоих силах. Другое дело Эймиас, Мерчисон и остальные друзья. Да, сыщик мне помогает. И хоть я не знаю, не ведет ли он двойную игру, это меня не заботит.

– Он умный и осторожный и примет деньги у самого дьявола, – сказал Эймиас. – Но у него есть сердце. Это он мне сказал, что мисс Джулиана прислала ему записку с просьбой провести ее сюда. Он запросто мог рассказать об этом баронету.

– Может, и рассказал, – сказал Кристиан. – Будь осторожен.

– Это ты мне говоришь? – взвился Эймиас. – Ладно, я пошел. Надо кое с кем перекинуться словечком. Надеюсь разрешить все дела к завтрашнему утру. Мисс Лоуэлл, я вернусь за вами через час, вас это устроит?

Кристиан пристально посмотрел на нее:

– В этом нет необходимости. Спасибо, что пришла, но теперь, если желаешь, можешь уйти. Все в порядке. – Она заметила, что он напрягся в ожидании ответа.

– Я останусь, – сказала она.

– Хотел бы я предложить тебе что-нибудь получше, но у меня есть только эта кровать, – сказал Кристиан после ухода Эймиаса, когда дверь за ним заперли.

Джулиана села и поморщилась.

– Кровать? Да она каменная. Как ты на ней спишь?

– В Ньюгейте только дураки спят, – буркнул он и снова стал расхаживать по камере. – К чему врать, я рад тебя видеть. И я потрясен. Как тебе удалось сбежать от родственников? Ты рехнулась? Неужели не понимаешь, как опасно сюда приходить?

– Как я это проделала? Очень просто. Мне помогла Анни, как и тогда, когда мы с тобой встречались в «Белом олене». Я сказалась больной, и она никого не подпускает к моей комнате. Я всегда что-нибудь придумаю, – с притворной веселостью сказала она. – Я не обманщица, по крайней мере дома никогда ничего не делала тайком. Не было в этом необходимости. – Склонив голову набок, она задумалась. – А вот кузенов не грех и обмануть. Им на меня наплевать. Они хитростью заманили меня к себе! Кстати, сейчас я не в большей опасности, чем когда встречалась с тобой ночью, а к рассвету возвращалась домой. Пока у меня все получается. А зачем? Мне нестерпима была мысль о том, что ты тут один и думаешь, что все друзья тебя бросили.

Он замер.

– Значит, ты мне по-прежнему друг, Джулиана?

Она кивнула.

– И только?

– Я хотела справедливости, – сказала она, не ответив на его вопрос. – Не верю, что ты вор, тем более что украл какой-то дрянной подсвечник. Зачем? Ты явно не нуждаешься в деньгах, и ты не тупица. Почему опять то же самое обвинение?

– Тупость тут ни при чем, – ответил он. – Те, кто ворует, играет или пьянствует, не могут этого не делать.

– Хочешь сказать, что ты тоже такой? – с удивлением спросила она.

Он сел рядом с ней и взял ее руки в свои.

– Нет, не такой. Но я воровал. Хлеб, сыр, кружок колбасы. Этому я научился здесь, иначе не выживешь. Эймиас с братом научили меня. Здесь приходится думать о том, что раньше казалось немыслимым. Боже, как я ненавижу это место! – с отвращением сказал он.

Он сидел так близко, что она почувствовала, как у него по телу пробежала дрожь. Он говорил быстрее, чем обычно; если она с презрением относилась к тому, как ее элегантные ухажеры цедят слова, то торопливую речь Кристиана она с трудом выносила. Его движения стали резкими, тело напряженным; он был совсем не похож на того спокойного, собранного человека, которого она знала.