Возвращение графа
Шрифт:
Сыщик положил руки на стол и большим пальцем показал на человека в углу:
– Вот этот. Я подумал, вам надо знать, что сегодня за вами следовали две тени, пока вы гуляли с... с леди.
– О, я это знал, – сказал Кристиан и сделал знак хозяину: – Два пива. – А сыщику сказал: – По числу моих шпиков. Вам известно, кто мой второй обожатель?
– Иначе я не стоил бы ни гроша. – Сыщик достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот. – Капитан Энтони Бриггз, отставной армейский офицер, ведет частные расследования за фантастическую плату. Во всяком случае, именно к нему направился сквайр, когда
– В этом есть смысл, – сказал Кристиан. – Он не дурак и подстраховался. Мудро: нанял и сыщика, и частного детектива. Я сделал бы так же.
– Ага. Говорит, он офицер-орденоносец, ушел со службы по инвалидности. Больным он не выглядит, только хромает и нос сломанный. Руки, наверно, тоже измолотили, потому что он никогда не снимает перчаток. Так что перед нами парень, который похож на боксера, но выдает себя за офицера. Верхом скачет как черт, так что мог бы быть офицером, но вот в записях медкомиссии о нем не говорится ни слова. Мои источники покопались.
– В этом тоже есть свой смысл, – сказал Кристиан, подумав. – Это не настоящее имя. Удача ему изменила, пришлось зарабатывать себе на овсянку, а в высших классах над этим смеются. Я думаю, сведения о том, что я работал, моим новым родичам нравятся не больше, чем о моем пребывании в тюрьме. Им все равно – что дробить камни, что печь хлеб, если ты делаешь это своими руками. Им руки даны только для того, чтобы играть в карты, собирать ренту и похлопывать лошадь по крупу, а женщин по заду.
– Отлично сказано! – Сыщик поперхнулся от смеха.
– Так вы с ним говорили? – спросил Кристиан.
– Нет. Пару раз пытался здесь и на дороге, но он скажет слово и замолчит. Спасибо. – Он взял кружку из рук хозяина гостиницы, осушил ее одним махом и вытер рот рукой. – Отличное пиво! Здешние ребята знают в этом деле толк, скажите? Ну, так я пойду, сэр. Просто хотел вас предупредить, чтобы берегли спину. Этот капитан насмотрелся на вас, и я не уверен, что он это делает ради сквайра.
– Я вам признателен, – сказал Кристиан, – и, чтобы сберечь вам время на слежку, доложу свой план. Я собираюсь написать несколько писем, затем покатаюсь, чтобы немного успокоиться. Пообедаю здесь, потом лягу спать. К сквайру пойду завтра в полдень, так что до того времени можете отдыхать.
– Спасибочко, – сказал сыщик, встал и притронулся пальцами к виску, как крестьянин, приветствующий лорда. – Вы очень заботливы. Черт побери, я бы хотел, чтобы вы оказались графом.
Кристиан усмехнулся и проводил его взглядом. Потом допил свое пиво и покинул бар.
Кристиан отложил перо и перечитал написанное.
«Я буду информировать вас о событиях; пока все идет по плану. Смотрите за тем, что происходит на вашем конце, и все будет хорошо».
Он нахмурился и добавил: «Не тревожьтесь и не теряйте веру в меня. Я могу это сделать и сделаю. Люблю всех вас. К.».
Он присыпал бумагу песком и подготовил к отправке по почте. Взяв еще два письма, он вышел из комнаты, бесшумно и быстро спустился вниз, но пошел не к входной двери, а на кухню. Тихонько толкнул дверь и огляделся. Как он и ожидал, там было тихо, в этот час хозяин с женой уходили перекусить в свою комнату. Посудомойка дремала на стуле возле печки; старая рыжая собака
У конюшни конюх сидел на солнышке и тоже дремал. Кристиан тихо вывел свою лошадь, сунул письма в седельную сумку и вывел лошадь за ворота на луг. Только после этого он вскочил в седло и поехал по траве, чтобы не стучали копыта. Когда гостиница осталась вдалеке, он выехал на дорогу и поскакал галопом.
Через час он был на берегу моря. Он вдохнул соленый воздух, улыбнулся, поднялся на обрыв и посмотрел сверху на море. Эгремонт – просто сокровище. Не только огромный куш, но и расположен удачно: в нескольких часах езды от Лондона и у моря.
Он спустился к поселку, который до войны был сонной рыбацкой деревушкой, а теперь превратился в процветающий порт. Семьи моряков жили на холмах, огибавших гавань; у причала теснились корабли.
Кристиан привязал лошадь и пошел искать капитана, о котором ему говорили. Вскоре нашел, передал ему письма и плату, сказал насколько шутливых фраз, выражавших, однако, серьезное предупреждение. Потом ушел.
Бросив последний взгляд на море – «Господи, в случае победы я куплю себе дом у моря», – он снова сел на лошадь и поскакал назад. Он не хотел, чтобы его отсутствие было замечено. Мерчисон с ума сойдет, обнаружив, что он уехал из деревни, – конечно, если поверил его байке. Но Кристиан не чувствовал слежки за спиной, а теперь это уже не имело значения. Он был уверен, что его письма благополучно отплывут еще до следующего прилива. Он сомневался в короле и во всей этой стране, но была одна вещь, за которую он готов был поручиться жизнью, – это честь среди воров. По крайней мере среди тех, с которыми он знался.
Назад он ехал уже не так быстро и ни разу не оглянулся. Поэтому казалось странным, зачем на полпути он свернул с главной дороги. Он въехал на тропинку, которой один из фермеров разделил свои пастбища, остановился, спешился и, привязав лошадь к столбу, стал ждать.
Всадник, которого он поджидал, появился через несколько минут. Он был одет как путешественник, но тем не менее выглядел грозно из-за громадной фигуры и кривого, по-видимому, сломанного носа. При этом он не казался уродливым. Он был еще очень молод, густые гладкие каштановые волосы имели светлые пряди, выжженные тем же чужим солнцем, которое позолотило его кожу. Нос придавал длинному лицу своеобразие, спасая от участи прослыть миловидным, поскольку у него были пухлые, четко очерченные, чувственные губы и небесно-голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Но выражение лица у него было угрожающее.
Он подъехал вплотную к Кристиану и соскочил с коня. Теперь, когда он стоял, а не сидел, скрючившись в углу бара, было видно, что плечи у него широкие и прямые.
Как и Кристиан, он набросил уздечку на забор и протянул ему руку в перчатке.
– Когда ты меня увидел? – спросил он после того, как они обменялись рукопожатиями.
– Как только ты выехал из гостиницы, – ответил Кристиан.
– Врешь, – сказал человек с кривой усмешкой. – Ничего ты не заметил, пока я не выехал из доков, но пусть будет по-твоему, если тебе спокойнее притворяться, будто ты все знаешь.