Возвращение графа

Лэйтон Эдит

– Завтра – не слишком скоро?

– Не для меня.

– Для кузины, – сказала она, зная, что он станет возражать.

– Они будут в восторге. Ты идешь по горячему следу. Господи, надеюсь, что это так, – выдохнул он и, наклонившись, коснулся губами ее губ.

Это был шок, ей хотелось бы продлить сладкий, бархатный полупоцелуй, но он отступил на шаг, холодно улыбаясь.

– Да, так я и думал. – Он поклонился. – Завтра... днем? Пешком или верхом, но мы будем разговаривать. До завтра, – сказал он и отправился

в конюшню за своим конем.

Она осталась стоять, пытаясь собраться с мыслями.

Они ждали ее в гостиной, и в какой-то момент Джулиана подумала, не собираются ли они обвинить ее в том, что она украла булавку, кольцо или брошь.

– Мы просили тебя расспросить его, а не крутить с ним любовь, – злобно бросила Софи.

– Прошу прощения, – сказала Джулиана. У нее пылали щеки. Наверное, они видели в окно, как он ее поцеловал.

– Ты еще удивляешься? Тебя не было целый час! – фыркнула Софи. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Не видели. Джулиана облегченно вздохнула. Если бы кузина знала, она высказала бы все, что думала.

– Ты просила узнать, что он за человек. Или я должна была это делать в письменной форме? – надменно произнесла она.

– Ну-ну, – сказал сквайр, – Софи, Джулиана права. Она должна его обольщать.

– Я с самого начала сомневался, можно ли обращаться к невинной девушке с подобными просьбами, – огорченно произнес Хэммонд. – Если он негодяй, мы оказываем ей плохую услугу, оставляя их наедине.

– О Боже! Не знаю, негодяй он или нет, но он не оскорблял меня так, как вы. Мы гуляли и разговаривали. Пока он ничем не дискредитировал себя. Если вас не устраивает то, что я делаю, могу уехать в любой момент. – Она ждала. Она не знала, что будет делать, если ей придется уехать.

Мать Софи стрельнула в дочь разъяренным взглядом.

– Останься, пожалуйста, – неохотно сказала Софи. – И прости нас. Мы просто за тебя переживали. Этот парень слишком красивый и слишком опасный.

– Я вам сказала, что выполню вашу просьбу, – заявила Джулиана. – А теперь поняла, что сама хочу узнать, кто он и что он.

– Могу вас понять, – с сочувствием произнес Хэммонд.

– Я тоже, – сказала Софи, пристально глядя на Джулиану. – Не промахнись, кузина. Если он действительно станет новым графом, вряд ли женится на фермерской дочке.

– Я это знаю. – Она действительно знала. – Но если он тот, за кого себя выдает, в этом для меня тоже кое-что есть. С ним связаны воспоминания о брате, а вы не понимаете, как много для меня это значит.

– Понимаем, – сказала мать Софи. – Но он тоже понимает. Будь уверена, на это он и рассчитывает. Ну как, узнала что-то новое?

– Да. Некоторые вещи указывают на то, что он говорит правду. Он помнит нашу собаку, и любимую еду Джона, и даже как ездил с нами на цыганскую ярмарку.

– Собака и любимая еда, – глумливо сказал сквайр. –

Это он мог узнать от любого в вашей деревне. Надо выпытать у него то, что мог знать только настоящий Кристиан Сэвидж. А ярмарка – что ярмарка? Цыгане бродят по всей Англии, сегодня здесь, завтра там. Предсказательницы судьбы, глотатели огня, живые скелеты и все такое. И акробаты! Эй, Софи, помнишь? Мы думали, она все глаза выплачет, когда он упал и сделал вид, что разбился, – обратился он к Джулиане. – На следующий год она не могла дождаться, когда приедут цыгане.

Джулиана закрыла глаза. Она чувствовала себя как тот упавший акробат. Она шла, она парила в вышине, а ветер сбросил ее на землю.

Глава 7

Одинокий всадник проскакал к «Белому оленю», когда солнце стронулось с зенита. Он спрыгнул с седла, бросил поводья мальчику и вошел в гостиницу. У него был задумчивый вид.

– Добрый день! Тихо, тихо, сэр! – воскликнул сыщик с Боу-стрит, вскинув руки, когда Кристиан круто развернулся и сунул руку в карман. – Если бы я хотел напасть, я бы не заговорил, верно?

Кристиан остановился и одернул куртку.

– По-моему, последнее, что услышал Цезарь перед тем, как его зарезали, словно свинью, было «Долой тиранию!». Некоторые осужденные не прочь получить последнее слово. Вы не обиделись, Мерчисон? Виноват, но я не люблю сюрпризов.

– Что вы, никаких обид. И не вините себя за то, что витали в облаках. Она прелестная штучка.

У Кристиана глаза стали холодны как лед.

– Я не возражаю, чтобы вы шпионили за мной, но мне не нравится ваш язык. Она прелестная леди, и пожалуйста, в будущем не забывайте об этом.

– Ну ладно, пусть будет леди, – примирительно сказал сыщик. – Но я привык, что так называют только титулованных женщин. Век живи, век учись.

Кристиан сдался:

– О, об этом я забыл. Во всяком случае, я считаю ее леди, потому что у нее хорошие манеры. Как ее ни назови, она не то, что вы думаете.

– Я ничего не думаю. Мое дело – доказывать. Если вы говорите, что она леди, так и запишем. Кстати, у меня для вас новость. У вас есть время поговорить?

– Ничего другого до завтра у меня нет, – сказал Кристиан. – Только не здесь, пойдемте в бар.

Сыщик колебался.

– Может, лучше к вам в номер?

Кристиан засмеялся:

– Нет, не думаю. Хоть я вам доверяю, вы все сможете мне рассказать, когда я буду сидеть спиной к стене и смотреть прямо на вас.

– Вы раните мои чувства, – сказал сыщик. – Но я вас не виню. Об этом я и хотел поговорить.

– Вот как? – с интересом сказал Кристиан, и они пошли в бар.

Они заняли тот же столик, что и в прошлый раз. У стойки торчали два местных жителя, и тот же долговязый скрючился в самом темном углу за самым дальним столом.