Возвеличить престол
Шрифт:
— Государь, куда едем? В палаты Боярской Думы, али к государыне? — поинтересовался Ермолай, как только мы проехали пост у Спасских ворот Кремля.
— Дума через час, да и без меня не начнут! — сказал я, и Ермолай лихо спрыгнул с облучка кареты.
Я понимал, что сегодняшнее расширенное заседание Боярской Думы может продлиться долго, поэтому неплохо и перекусить.
— Уж не чаяла сегодня и увидеть тебя, — сказала Ксения и поцеловала меня в губы.
При этом, поцелуй был прилюдным. Восемь невест царевны, сиречь, фрейлины, видели такое отношение между мужем и женой, как и телохранители. Впрочем, подобное пренебрежение условностями, мы достаточно часто стали допускать. А то эти церемонии…
— Взгляни, государь! — горделиво сказала Ксения и подвела меня к длинному столу.
Тут были разложены… большие платки, покрывала, или что это? Полотнища были метра два на полтора метра. Но дело не в размерах… и почему я, смотря на жену, вкладываю иные смыслы в эту фразу… а в том, насколько красиво ткань была расписана узорами и ликами.
На меня смотрели лики святых, необычайной красоты цветы, зайцы и олени. Золотые и серебряные нити сверкали даже при скудном витражном освещении.
С нитями у нас плохо. Закупаем и серебряные и золотые в Голландии. Но, надеюсь, и такое производство наладим. Есть у Софии Слуцкой-Заруцкой мастера из Слуцка, которых она перевезла под Белгород. Да и летом прибыли два мастера, которые утверждали, что могут наладить мануфактуру по производству дорогих ниток. Правда, пока только говорят.
— Лепота! — сказал я, не наигранно наслаждаясь увиденным.
«А еще потрачено прорва денег на шелк и дорогущие нити» — подумал я, но не стал подобным упрекать, тем более, что вот такое изделие явно может окупить затраты и на материалы и на невесто-часов.
Именно так, «невесто-часы». Невесты царевны и занимались вышивкой, все более улучшая свои навыки. В невесты к царевне направляли своих представительниц каждый из родов, если глава рода в Боярской думе. Невесты сопровождали Ксению вахтовым методом, по неделе, сменами. Но и следующую неделю так же были заняты знатные девицы на выданье. Они учились.
Я не стал учреждать школу девиц, по крайней мере ту, где девушки стали бы усердно грызть гранит науки. Нет, их учили иному, как быть нужными и правильными женами. При этом суровый домострой насильно по корку головного девичьего мозга не втирался, хотя и без него не обошлось, веяния времени, нельзя их не учитывать. Девушек учили санитарии, основам ремесла повитух, как и лекарского. Должна же мать знать, что нужно прежде всего сделать, когда ее ребенок горит жаром? А лучше иметь жаропонижающее средство и понимать как его применять. Еще лучше, конечно, чтобы мать давала своему чаду такой набор продуктов, или трав, которые усилят иммунитет.
Девушек учили и элементарной программе начальной, очень начальной, школы. Читать, писать, прибавлять простые числа, редко дроби. Будущим женам даются и правила ведения хозяйства, рассказываются про нужность новых сельскохозяйственных культур, важность трех-четырехполья. Ну и, без этого никуда, — православное образование.
В этой учебе были и курьезы, по мне, так и ничего страшного, но Ксения реагировал остро. Один парень, из учеников Луки Мартыновича, влюбился в невесту царевны из рода Волынских. Девушка отвечала ему взаимностью. Дело не дошло дальше поцелуев ручки и разговоров. Однако. пришлось парня переводить в Преображеский полк директором [учителем, который сам еще не доучился]. Времена! Нравы! Тут даже введение парня в дворянское сословие не помогло бы личному счастью.
— Как разумеешь, сколько такое будет стоить? — спросила Ксения.
— Говори, куда деньги нужны! — усмехнулся я.
Деньги нужны были на новую лекарню и открытие новой аптеки в Москве. Почему бы и нет! Я бы выделил на такое дело деньги и из казны, но царевна сама искала возможность заработать на свой новый проект, так и здорово.
— Напечатаем в газете, что продаются полотна, выполненные самой царицей, так втридорога купят. А еще с цветами куплю я, на дары персам. В феврале посольство от шаха отправится в Исфахан, а я ломаю голову, что еще подарить Аббасу, — сказал я, обнял и поцеловал жену.
— Чаю? — улыбаясь, спросила супруга.
— Для того и пришел! — сказал я и умилился миной, состроенной обидчивой женой.
— Пришел токмо, кабы свою царскую требуху набить? — спросила Ксения.
— Нет, кабы тебя увидеть! — исправлял я свою ошибку.
Чай в очень ограниченном количестве поступал к нам из Персии. У персидского шаха были свои выходы на Китай, который пока являлся, может и единственным производителем этого напитка. Почему-то из Индии такой товар не приходил. Так что на царский стол чая хватало, а вот иным, уже нет. Цикорий, собранный в августе-сентябре и обжаренный так же пили, при этом все больше. Но для себя я понял, что цикорий — это неплохо, но чая не заменит. Я «чайник», или как там можно назвать человека, который всегда предпочитал чай кофе? Хотя и кофейка попил бы. Разнообразие в напитках хотелось.
От распития чая, пусть и зеленого, да с бутербродами с маслом, ветчиной и сыром, повеяло той реальностью, которую я покинул. Как там дочь? Мама? Уже оплакали меня? А я так и не удосужился сильно погрустить, все дела, заботы. Как было бы здорово, чтобы тут оказалась мама и старшая дочь…
— Государь! — ворвался в столовую Акинфий.
— Фух! Ты черт крикливый! — Ксения от неожиданности появления моего помощника вздрогнула. — Прости, Господи!
— Прости царица! Я… избавляюсь от своей суеты, но… — парень замялся и понурил голову.
Я смотрел на Акинфия осуждающе, но не комментировал. Устал уже указывать на одно и тоже. Всем хорош мой помощник, распорядок моего дня чувствует, контролирует, всегда помнит о моих планах, уже наладил отношения со всеми службами в Кремле и в Боярских Приказах, но все равно, появляется неожиданно и громко. Наверное, скорее я свыкнусь с поведением парня, чем перевоспитаю его.
— Боярская Дума собралась? — спросил я, понимая, что немного задержался на перекусе с женой.
— Да, государь! Хворостинин с Шеином местничают, того и гляди в бороды вцепятся друг другу, — объяснял свое бесцеремонное появление Акинфий.
Я знал, что этот спор между боярами Михаилом Борисовичем Шеином и Юрием Дмитриевичем Хворостининым тянется еще с прошлого года. У них появились напряженные отношения еще в Смоленске. Шеин, как будто имел комплекс неполноценности, или, напротив, манию величия, так как придирался ко многим, доказывая свою знатность.
В этом варианте истории я не заметил героизма и профессионализма Шеина. Ну нет этого. Упорность — есть. Может именно она и помогала долго держаться в Смоленске в той истории, что я учил в школе. Нынче Михаил Борисович не вписывается в команду. Скопин-Шуйский с ним чуть ли не в конфликте, Хворостинин того и гляди на дуэль вызовет, пусть у нас это и не практикуется. Знаю, что и Заруцкий зуб точит на Шеина. Тогда, как Иван Мартынович Заруцкий готовил набег на Ригу, смоленский воевода Шеин не только не помог в подготовке, но и явно мешал, стараясь отжать себе и часть припасов и снеди и пороха.