Возвеличить престол

Старый Денис

— Что-то случилось? — спросил терской атаман Пимен Иванович Хмаров.

— И да, и нет, — сказал Болотников и дождался, пока все рассядутся на лавки, продолжил. — Тайно прибыл казак от Петра Сагайдачного.

Карелу, и до того, не отличающегося пригожим ликом, еще больше скривило. Он вспомнил, как его унизили и пытали после сборища запорожцев. Андей Корела поклялся отомстить обидчикам и только Сагайдачный, отпустивший донского атамана, не был в списке тех запорожских казаков, которых необходимо убить.

— Охолони, Андрий, — мимо Болотникова не прошло изменение настроения у

заместителя. — Коли пришли, то нужно говорить!

— Не беспокойся, сдержусь. Токмо разок по харе приложусь, не убуде с них! — прошипел Корела.

Болотников отставил без комментариев слова своего соратника. Разок по морде — это нормально. После того, что сделали с Корелой, каждый донской казак теперь при встрече с запорожцем имел моральное право почесать кулак.

— Лазарь, я стребовал с тебя бумагу, кабы обстоятельно отписаться государю о пушках и полках. Написал? — Иван Исаевич пристально посмотрел на Щуку.

— Сказал, что описать, Иван Исаевич! Есть при мне писаря, — нехотя признался младший воевода Щука.

Ну не был ни разу писарем Лазарь Щука. Читал даже не по слогам, а по буквам, с трудом складывая прочитанные литеры в слова. Ну а писал… и того хуже.

Это была проблема. Государь предупреждал по войскам, что командиры должны уметь и читать, и писать, и считать. Если нет возможности получить начальное образование в школах при сторожевых полках в Преображенском или в Тушенском, то изыскивать наставников и учиться. Скоро, уже в следующем году могут быть проверки грамотности командиров.

Что же говорить о младшем воеводе? Тут и приказ необходимо быстро прочитать, особливо, тайный, о котором никому более нельзя знать. Или доклад обстоятельный прислать. У Щуки не было время учиться грамоте, хотя он осваивал науку обороны крепостей в большим успехом, но все на память. Специально приезжал посмотреть, как оборудован Смоленск, поговорить с Федором Конем. Именно потому, что немало время за прошлый год Лазарь Щука отвел на изучение возможностей обороны, его и направили в Киев.

Не один Лазарь был слаб в грамоте, но он, по крайней мере, оценил важность наличия не одного, а троих писарей при себе. Вот те и составляли все грамоты, доклады и вели иные бумажные работы.

— Сказывай на словах, что удумал? — потребовал Болотников с Щуки.

— Сто двадцать пушек стребовал… — начал было говорить Лазарь, но бурная реакция на его слова со стороны присутствующих, не позволила продолжать.

— Где ж порохового запасу взять столько? Да и куды ты пристроишь столько пушек? Сколь это людей еще придет с пушками теми? Десять, пятнадцать тысяч с обозниками и возничими? А коней? Где брать снедь, да корм лошадям? — засыпал вопросами Болотников.

— Я обскажу далее, а после с остальным решать станем! — более решительным тоном сказал Лазарь и продолжил доклад. — Для обороны потребно еще развернутый полк нового строя и не менее четырех полков старого строя. Тако же городовых казаков, али станичных, но безлошадных.

На последнем Болотников, а вместе с ним и иные казаки, подбоченились и горделиво приподняли подбородки. Было чем возгордиться. Среди казаков, что были в Киеве, да и в отрядах из Белой Церкви и Новгород-Северского,

все были лошадными. Такой успех был возможен с того, что получилось удачно сходить под Лубны, да и около иных местечек побаловаться, прибирая коней.

Вообще за последние годы качество растет числом. Дело не в том, что крестьяне стали больше бежать на Дон или Терек с Яиком, скорее в новых возможностях самих казаков, чья численность больше определялась наличием оружия. Многие, не имея доброго коня, да и саблю, так и оставались крестьянами и после прихода к казакам. Ну и еще один источник пополнения был у казачества — ногайцы.

Не все ногайские воины конфликтовали с донцами. Да, при массовых походах, рубились они будь здоров, но соседство часто сопровождается и налаживанием межличностных связей. Когда стали вырезать ногайские роды, были отдельные целые отряды, которые прибыли к казакам, зная их обычаи. Тут и не такое злое было православие, порой и многоженство, когда богатый казак мог и женат быть и наложницу иметь. Даже мусульмане порой переходили к казакам, не найдя себя в ногайских родах. Ну а ногайские женщины… много уже брюхатых ногаек ходит по донским станицам. Родятся скоро казачата.

— Мыслишь, что обороняться нам придется? — задумчиво спросил Болотников.

Никто, если только не Щука, не хотел обороны. Только вперед, казачьей лавой крушить ляхов. Это Лазарь привык мыслить обороной крепости. Потому и был прислан, чтобы у казаков было и иное мнение, как только рубка и погоня.

После началось обсуждение обороны и возможностей. Приходили сведения, что Вишневецкие в Збараже собрали не менее пяти тысяч воинов, из которых три хоругви гусар, хоругвь немецких рейтаров, мушкетеры, пикинеры, четыре хоругви конных по-казацки [вооруженные и экипированные воины на казацкий манер, абсолютно не обязательно сами казаки]. Много денег такое войско стоит, тем более, что часть частной армии Вишневецких пришла в Лубны и сильно там укрепляется.

Становилось очевидным, что даже в случае, если Сейм Речи Посполитой не пожелает войны, Вишневецкие сами начнут действовать. Такое количество воинов собирают только в преддверии событий. Если Острожские помогут, еще кто, то те силы, что есть у Болотникова, крайне малы для противодействия. Да, должны по весне прийти тысячи полторы казаков от Заруцкого, Казачий Круг еще будет решать, сколь много воинов отправить к Киеву, а сколько к Бахмуту против крымцев. Но без царской помощи, никак не сдюжить, как того не хочется Ивану Исаевичу Болотникову. Он то желал проявить себя, показать.

— Ну, что заслушаем, что запорожцы сказать имеют? — спросил наказной воевода Болотников у своих соратников.

Через пятнадцать минут три казака, в которых скорее можно было рассмотреть знатных шляхтичей, предстали перед Военным Советом.

— Хрясь! — хлесткий удар в лицо одного из запорожцев оказался неожиданным для всех.

Казаки, как и Лазарь Щука, схватились за сабли и в большой комнате повисло напряжение.

— Буде! — выкрикнул Болотников. — За то, что с товарищем моим сделали за порогами днепровскими, можно и сабелькой посечь, но я выслушаю вас и не стану неволить. Посля еще сочтемся.