Возвеличить престол
Шрифт:
— Как это понимать, господин воевода? — Делагарди начал разговор с нападок.
— О, ты речешь на русском языке? Добре, — Хворостинин попытался улыбнуться, но получалось лишь кривляние.
Юрий Дмитриевич готовился к встрече, волновался. Это же сейчас он, словно сам государь, должен принимать решения. А брать на себя ответственность Хворостинин не то, чтобы не любил, он обладал другим складом ума и характера. Исполнить все в лучшем виде? Да! Даже принять решение на оперативном или, но редко, на тактическом, уровне мог, но вот так, встречать полновластного представителя шведского короля? Или может? Он кто? В смысле, Хворостинин? Не
— Нет! — отвечал наказной воевода на одно требование. После того, как звучало другое требование, шведский генерал вновь слышал скупое. — Нет!
— Господьин воевода, а иные словы вы иметь? — Делагарди все больше раздражался бескомпромиссностью русского командующего.
Пусть не звучало витиеватых фраз, не плелись словесные лукавые кружева, как это часто бывает при переговорах, но даже шведский генерал признавал, что вот такая тактика Хворостинина на переговорах может оказаться самой действенной. Русский воевода закрывается волей государя и самое страшное для шведов, договариваться все равно придется. Кто-то поджег два склада в Полоцке с дровами. По таким морозам, в ход идут даже лавки и столы, разбирается часть хозяйственных построек. Шведское войско замерзает, того и гляди начнут разбирать деревянные конструкции с крепостных стен. В Нижнем замке уже такое пробовали делать.
— Нет, иные слова не имею! — отвечал Хворостинин и одаривал своего собеседника вполне удающейся теперь улыбкой.
Нервы наказного воевода пришли в норму. Может сыграло свою роль выпитый стакан царской водки, или то, что Юрий Дмитриевич понял — говори всегда «нет» и шведу некуда деваться.
— Так вы есть не желаете нашей сдачи? — спросил Делагарди.
— Нет… — Хворостинин замялся, понимая, что оказался в словестной ловушке от шведского генерала. — Желаю!
— Вот видеть, господьин воевода, вы иметь иные слова! — Делагарди ухмыльнулся, но так, вынуждено, лишь показать, что не сломлен и чуточку, но уколоть русского воеводу.
На самом деле генерал понимал, что он совершил большую ошибку, которую ему не простят. Король может и вникнуть в положение, но шведская знать не преминет упрекнуть Якоба Пунтусса Делагарди в некомпетентности и вредительстве. А что ему остается делать? Сидеть в Полоцке и замерзать, в надежде, что Господь смилостивиться и ниспошлет тепло? А дальше? За зиму припасы будут съедены, уже сейчас приходится сильно урезать рацион питания солдат. Тогда просто сил не будет отражать штурмы. Голодным воин быть не может. Да и не готовы крепости к полноценной обороне, не успели починить прорехи и разрушения в Верхнем замке Полоцка, взяв который, Нижний замок оказывается под плотным огнем артиллерии не только по стенам, но и по помещениям внутри замка.
Нужно было раньше выводить войска, требовать от поляков открыть свои города по Западной Двине, чтобы иметь склады не в России, а на польской территории. Так же наладить логистику через Ригу. Но… политика. Долго шли торги между Речью Посполитой и Швецией, Сигизмунд все-таки попробовал пропихнуть своего сына на шведский трон, чтобы Владислав после смерти Карла, стал править в Стокгольме. Конечно же, Карл IX на это не пошел. После шведская сторона потребовала выплат, якобы за Полоцк, но на самом деле этот город, после всех
И вот все эти политические интриги и переговоры не позволили Делагарди вывести войска из Полоцка и приходилось продолжать снабжение своей группировки через условно недружелюбную русскую территорию. Ну и еще один просчет — Делагарди и не думал, что русские станут вести активные боевые, или, скорее осадные, действия. Снега, морозы, ветра — это время сидеть у камина, а, лучше, у добротно протопленной печи, но не воевать. Санитарные потери должны быть у русских невозможно огромными. Так что они сильно удивляли и заставляли завидовать даже шведского генерала.
Не слепой Якоб Пунтусс, видит, как чуть ли не с каждым месяцем русская армия преображается. Тренировки проходили и в гарнизонах Великих Луг и в Опочке, Пскове. Генералу сообщали об этом все офицеры, которые проходили через русские территории. Русские готовили новые тактики ведения боя, нечто, до того не используемое.
— Что вы предлагать? — после часа препираний и не менее двух десятков «нет» от русского воеводы, спросил Делагарди.
Хворостинин обрадовался, чего скрыть не получилось и шведский генерал вымученно ухмыльнулся. Теперь Юрий Дмитриевич может озвучить заученную формулу.
— Ты, генерал, становишься на время пленником. После войны с Польшей, возвернешься в Швецию. Так и с твоим войском. Кормить будут, в разных русских городах станут привлекать на работы по строительству дорог. Коли Швеция не вступит в войну, так и за плату твои воины работать станут, — выложил условия Хворостинин.
— Наше оружие? — раздраженно спросил Делагарди.
— Все вооружение вы оставите! Если Швеция не вступит в войну, то за оружие, как и за коней, шведскому королю будет уплачено честно, как за новое, — прояснил ситуацию Юрий Дмитриевич.
— Это есть произвол и попрание чести! Начнете войну, если я не есть сдаться? — вызверился генерал.
— А ты не кричи, швед! Ты у меня нынче, а не я у тебя. Тут я решаю, кто гость, кто враг! Насколько у тебя дров? А припасов съестных? — повышая голос говорил Хворостинин.
— Хватит нам еды! — продолжал противиться Делагарди.
— Ты не знаешь, что склад с припасами в Полоцке сгорел четыре дни тому? — смущение у наказного воеводы переходило в самолюбование.
Сейчас Хворостинин мстил шведу за то, что Юрий Дмитриевич его опасался, боялся сорвать переговоры, дать слабину или закружиться в водовороте слов и фраз. Нет, позиция Россия непреклонна, а воевода непреклонно о ней вещает в то время, как шведский генерал явно растерян.
— Подлая война! Это уже подлая война! — шипел Делагарди, взявшись за эфес своей шпаги.
Хворостинин подобрался и так же положил правую руку на эфес сабли, пока не предпринимая попыток извлечь клинок из ножен.
— Я прибуду в Полоцк и посмотреть, как дела. После прислать ответ. Но ждать гарантии, бумага, где есть прописаны условия, — сказал Делагарди и, проявляя крайнюю степень невежества, не попрощавшись, вышел из комнаты, где были переговоры.
— Строптивы какой! — ухмыльнулся Хворостинин. — Куды ты денешься?