Возрождение

Гусейнли Кямран

— Надеюсь, ты принял правильное решение, — она сразу перешла к делу, лицо ее выражало насмешку над мужчиной.

— Все зависит от вас, госпожа Кассандра. У меня ряд условий.

— Условия? — ее лицо преобразилось: теперь оно выражало усталость и долю иронии. — Слушаю.

Фоулон немного смутился. Ожидания о том, что пойдут долгие дискуссии на эту тему и что Кассандра скажет что-то в стиле “Условия здесь диктую я” или “Твоя жизнь в моих руках и ты ставишь мне условия?” не оправдались, от чего ему стало немного по себе. Но раз он уже начал, нужно идти

до конца.

— Во-первых, я не слуга, а советник, у нас с вами равные права и я не собираюсь быть вашим подручным, — он сделал паузу, ожидая реакции, но женщина была столь же тихой и непроницаемой, и он продолжил. — Во-вторых, я свободный человек, буду уходить и приходить когда захочу и куда захочу, исключая те моменты, когда я вам нужен. Третье и последнее — я живу своей жизнью, в моем доме над трактиром и появляюсь здесь только тогда, когда я нужен.

Она слегка склонила голову набок и мило улыбнулась. “Да! Победа!”, - подумал Фоулон: вот что значит правильно оценить ситуацию и свою полезность. Теперь, когда он знает, насколько нужен ей, она будет делать то, что он хочет. Будет играть по его правилам.

— Нет, — Кассандра сказала это спокойно, обыденным тоном, сохраняя ангельскую улыбку. Не успел Фоулон собраться с мыслями после ее подобной реакции, как в камеру вбежали трое стражников и напали на него. Разобраться с ними не составила труда, даже несмотря на ошарашенное состояние: одному он сломал шею, двух других испепелил огненными шарами. Кассандра все это время стояла, следя за происходящим, ее лицо не выражало никаких эмоций несмотря на то, что все стражники лежали мертвые.

— Все всегда нужно делать самой.

Только когда хотел атаковать, он понял, что не может двигаться — его парализовало, а Кассандре для этого не понадобилось даже пальцем пошевелить.

Он простоял так некоторое время, а женщина продолжала смотреть на него с ничего не выражающими глазами. Он не мог даже моргнуть, от чего глаза начали слезиться и краснеть, вскоре пришла боль. Пытался каким-либо образом разрушить наложенное заклятие, но безуспешно. Впервые он почувствовал себя таким жалким и беспомощным, не в состоянии противостоять чьей-либо магии: его ненависти и злобе не было предела.

— Итак, надеюсь на этот раз ты принял правильное решение.

Она продолжала смотреть на него, ожидая ответа, но он не мог выдавить и звука. Парализованный, даже язык его не слушался.

— Молчишь, — она приняла разочарованный вид. — Видимо, тебе нужно подумать еще.

Сказав это, она покинула камеру, оставив дверь открытой — показывала свою силу и уверенность в том, что он не сможет убежать, даже шелохнуться. В мужчине кипела ярость, злоба на себя, на свою беспомощность, но больше всего на нее — за игру, за унижения. Такое не останется безнаказанным. Она заплатит за все.

Жжение в глазах усиливалось, во рту пересохло, слезы текли по его лицу, оставляя щекочущие следы на щеках, скулах, горле. Все это сводило с ума — к горлу поднялся ком, он чувствовал онемение в ногах и руках.

Фоулон потерял счет времени — сколько он тут:

час, день, год? Он понимал, что прошло не так уж и много, но ощущения говорили о другом. Снова шаги, по частоте стука он понял, что это Кассандра — она двигалась медленно, чтобы подготовить его к своему появлению, прежде чем очутится на пороге. На этот раз она была облачена во все черное, снова надела улыбку победителя, которая выводит его из себя.

— Я тут подумала над твоими условиями и решила, что могу пойти на маленькие уступки. Во-первых, ты не будешь мне слугой, но по моему поручению сделаешь что угодно и когда угодно. Никаких отказов. Ровней мне тебе никогда не стать — ты обычный трактирщик и место тебе среди низших слоев. Во-вторых, ты можешь идти куда захочешь и когда захочешь, если мне не нужен, но с учетом того, что я должна знать о всех твоих передвижениях. Для этого ты получишь специальный браслет. Но если ты против, покидать замок и его границы можно будет только по моим поручениям. Третье и последнее — ты живешь здесь, в этом замке, под моим пристальным наблюдением. Таким образом я прослежу, чтобы ты не совершал глупостей и не попал в подземелье в качестве источника. И теперь я спрашиваю в последний раз — готов ли ты быть в союзе со мной?

Только сейчас он понял, что может шевелиться, размять конечности, моргать и говорить.

— Да, — его голос был прерывист, но полный ярости. Ее забавляла вся ситуация, она приняла радостный вид, подбежала к нему, обняла, взяла за руки.

— Это будет чудесно! — Кассандра вывела его из камеры, словно маленькая девочка, зовущая родителей посмотреть на что-то интересное.

Видимо, ему придется привыкать к частным сменам образов этой женщины.

Дэлиус

Гарпин расположился на нескольких подушках и одеялах, но ему все равно казалось, будто лежит на жесткой поверхности. Тело ныло, болели конечности. Он вызвал Дэлиуса просто так, чтобы скоротать время с мальчиком, заменившим ему сына. Возможно, очень скоро он уже не сможет насладиться его обществом. Но мальчишка сегодня был не в настроении и явно утомлял жалобами на Кассандру.

— Советую не идти с ней на конфликт, Дэлиус, это может закончиться плохо для тебя. Она не трогает тебя только из-за меня, но никто не может избежать “несчастных случаев”, особенно после моей смерти.

— Я понимаю, что мне следует быть осторожным, но мало было ее самой, так теперь у нее появился подручный, который своим высокомерием раздражает меня еще больше. Он здесь уже долгое время, но пользы от него никакой.

— Как мне кажется, Кассандра прекрасно знает, что делает. Советую не стоять у нее на пути, после моей смерти…

— Господин, — юноша закрыл глаза, будто сама мысль о смерти старика приносила ему боль.

— Не смей перебивать, — несмотря на спокойствие, тон Гарпина был властным и даже угрожающим, от чего Дэлиус заерзал на месте. Слабость старика никогда не влияла на его власть и то, как все, включая Дэлиуса, боялись его разозлить.